Читаем «Если», 2015 № 02 полностью

— То есть как — что? — возмущённо переспросил он. — Как — что? Раньше-то, до меня, всех подряд в оборот брали… — Ветеран хроноразведки приподнялся на раскладушке, лицо его стало суровым, — На будущее, сучонок, работаешь? — страшным свистящим шёпотом осведомился он. — В завтрашний день смотришь? Мы те покажем будущее! Увидишь небо в алмазах…

Мне аж не по себе стало. Впрочем, лицо Мундыча тут же смягчилось, и он снова откинулся на плоскую подушку без наволочки.

— Вслепую работали, — сокрушённо молвил ветеран. — Вот, скажем, талантлив ты в математике. А вдруг из тебя гений вырастет? Вдруг именно ты эту самую машину времени и придумаешь? Значит, к логопеду тебя, а там и вовсе в интернат для дефективных… Жутко помыслить, сколько ни в чём не повинных ребятишек туда загремело! — Насупился Мундыч, крякнул. — А тут я со стажировки вернулся… И с той поры — только тех, которые в списочке… Остальных не трогали…

— Но машину-то времени всё равно изобрели!

— Изобрели… — признал ветеран хроноразведки. — А как бы я тебе полный список раздобыл? Кого смог, того запомнил…

И что-то тоскливо нам стало от такого разговора.

* * *

— Слушай, ты лучше про стажировку расскажи…

Встрепенулся Мундыч, ожил.

— А стажировка такая… — с удовольствием начал он. — Сидим это мы, скажем, в ихнем полицейском участке, вызова ждём. Если вдруг что серьёзное случится…

— А если несерьёзное?

— Ну, если несерьёзное, беспилотнички и без нас справятся.

— Как?

— Кусаться начинают. Я, покуда к законам ихним не привык, весь в сыпи ходил…

— Ты ж говорил: они не кусаются!

— Н-ну… так это поначалу, пока меня на учёт не поставили…

— Чо? Прям до крови кусают?

— Да нет… На самом-то деле они даже и не кусаются вовсе — так… током бьют слегка.

Переглянулись мы с Петькой — опять про мошку вспомнили.

— Сидим, короче, ждём. Делать, сам понимаешь, нечего. Бывало, соберутся вокруг меня сослуживцы мои, кураторы, просят: «А скажи что-нибудь по-вашему…»

— Ты ж говорил: у них там вслух ничего нельзя…

— Нельзя… — соглашается Мундыч, — Ну так ведь полицейский участок — все свои, никто не стукнет… «Замучитесь пыль глотать, — говорю с выражением. — А то в сортире замочим!»

И сразу лица у всех — мечтательные-мечтательные. Чувствуют, падлы, какую красоту утратили… какой мелодичный язык потеряли…

— А если вызов?

— Ну вот я как раз и хочу про первый свой вызов рассказать, а ты всё перебиваешь… Вякнул сигнал, диодики замигали. Где-то там какая-то улика важная обнаружилась. Прямо на тротуаре валяется. Координаты такие-то и такие-то. Подхватились мы — и на выход…

— На геликоптер какой-нибудь? — с завистью предположил Петька.

— Какой геликоптер? — презрительно осадил его Мундыч, — Дороги — электромагнитные, штаны — ферромагнитные! И до места преступления — со свистом, по воздуху, как на салазках. Без машины, без ничего…

— Клёво…

— Это когда привыкнешь, клёво! А поначалу, доложу я тебе, Петенька, жуть берёт. Представь: шоссе! Ни разметки на нём, ни светофора… А навстречу впритирку к полотну дурики вроде тебя летят. Абы как! Со свистом! Вмажешься в кого — и всё!

И в холодильник…

— Часто сталкиваются? — опасливо спросил я.

— В том-то и штука, что никогда! В штаны-то ещё и лоцман встроен.

— У каждого?!

— У каждого. А управляются общим гаишным компьютером. Он-то всех и разводит, понял? Кого надо — притормозит, кого надо — ускорит.

— Ну вас-то, наверно, не тормозили?

— Да я думаю! Пять минут — и всё! И на месте! Прибыли… Урна. Возле урны улика валяется. Окурок. Наш старшой — к нему. Присел на корточки, ткнул пальцем в асфальт… Вернее, не асфальт, у них там из чего-то другого тротуары делают… Бац — клавиатура!

— На тротуаре?!

— Ну так шоссе и есть общий гаишный компьютер! И тротуар тоже… Обвёл старшой окурок пальцем, запросил экспертизу. И ты не поверишь: выскакивает прямо под ногами и фамилия того, кто улику оставил, и адрес, и портрет, и где сейчас находится, и всё что хочешь… Мы — туда! Брать…

В горле у Мундыча пересохло — пришлось промочить. Промочив, помрачнел, стал головой мотать.

— Но брали его — жестоко, — признался он. — Мордой в тротуар, чуть руки из плеч не вынули… У нас — и то человечнее берут.

— Круто, — оценил Петька. — А за что его так?

— Вот и я тоже не понял, — оживился Мундыч. — Чего ж он такого натворил, думаю. И что оказалось… Вы не поверите! — вскинул глаза и обвёл нас наивным младенческим взором. — За окурок и взяли, — горестно молвил он и, достав из-под плоской засаленной подушки пачку сигарет, чиркнул зажигалкой.

— Да ну… — не поверил я.

— Две статьи на нём было… — глуховато поведал Мундыч между затяжками, — Во-первых, наносил вред своему здоровью, во-вторых, мимо урны бросил…

— Ни фига себе… — потрясённо выдохнул Петька. — И на сколько его за это закрыли?

— Ни на сколько, — меланхолично отозвался Мундыч, подливая пива в стакан. — Обмерили, взвесили и отпустили…

— А если второй раз на том же поймают?