Читаем «Если», 2005 № 08 полностью

Надо сказать, что в тот период времени главными неверующими, которых я знала, были мои родители. Они удивлялись, почему, закончив школу с такими высокими оценками, я решила не поступать в колледж. «Тебе давно пора завести приятеля», — частенько вздыхала мама. Отец считал, что я попусту трачу драгоценное время и что мне необходима настоящая работа — такая, которая приносила бы серьезные деньги или давала льготы при поступлении в высшее учебное заведение. Возразить мне было нечего. С точки зрения формальной логики, родители были, конечно, правы, и я не сомневалась, что рано или поздно я поступлю в колледж, найду престижную работу, заведу ухажера и т. д. и т. п. Но пока я была не готова — я знала это твердо. Не знала я только одного: как, какими словами объяснить отцу с матерью, что при всех минусах моей теперешней работы (нищенской зарплате, постоянных газовых атаках и прочем) место секретаря у мистера Ангуса дает мне то, что не могла дать, наверное, никакая другая работа в мире — ощущение того, что я по-прежнему сижу под раскидистым дубом на краю парка, вдали от шума и суеты, и при этом приношу кое-какую пользу.

Я проработала у Ангуса уже полтора года, когда случилось нечто из ряда вон выходящее. В тот день я как всегда сидела в полосатом шезлонге и листала рассказ «Сонная вода Кригенвейла», опубликованный в мартовском номере «Неведомых миров» за 1994 год, а мистер Ангус работал над романом «Гландар — Победитель Мальфезана», то есть по обыкновению лупил по клавишам компьютера так, что казалось, будто рядом работает отбойный молоток.

И вдруг наступила тишина. Это было так неожиданно, что я вздрогнула в своем шезлонге. Честное слово, я бы испугалась куда меньше, если бы мистер Ангус выхватил из кармана револьвер и выпалил в потолок. Подняв голову, я увидела, что мой патрон сидит перед монитором, закрыв лицо руками.

— Боже мой… — услышала я его шепот. — Боже мой!..

— Что случилось? — осторожно спросила я.

Он повернулся ко мне и, не отрывая рук от лица, проговорил:

— Я ослеп, Мэри!..

Сначала я не поняла в чем дело и по привычке повернулась к полкам, решив, что мистеру Ангусу снова понадобились какие-то сведения из истории Кригенвейла. Но когда я встала, смысл его слов дошел до меня.

— Может, вызвать вам «скорую»? — предложила я, делая шаг в его сторону.

— Нет, нет… — пробормотал мистер Ангус, отнимая от лица руки. — Я здоров, просто я перестал видеть Кригенвейл. Я не вижу, что Гландар сделает в следующую минуту, понимаешь?… Мир, о котором я писал, исчез!

И он посмотрел на меня. Впервые за полтора года моей работы мистер Ангус взглянул на меня в упор. В его глазах стоял страх. Я чувствовала глубину этого страха. Почему-то в эти мгновения я вдруг вспомнила, что на самом деле его зовут вовсе не Мармадьюк Ангус, а Леонард Финч.

— Может быть, вам просто нужно немного отдохнуть? — предположила я.

Он кивнул и с несчастным видом сгорбился в своем кресле. Сейчас знаменитый писатель больше всего напоминал шестилетнего малыша, потерявшегося в громадном универмаге.

— Иди домой, — проговорил он глухо.

— Хорошо, — сказала я. — Я приду завтра.

В ответ он замахал на меня руками, словно мои слова каким-то образом причинили ему боль. Мне хотелось спросить, как мне заплатят за сегодня — как за полный день или как за неполный, но я не посмела.

Путь от особняка Ангуса до дома моих родителей занимал четыре квартала, и его легко можно было пройти пешком. По дороге я сравнивала Ангуса с истощившейся шахтой, пересохшим колодцем, опустевшим пивным бочонком и древним торговым автоматом, который уже давно не значится в маршрутных листах фирмы-поставщика. Все эти годы мой патрон опускался в глубины бессодержательной, скучной писанины и наконец достиг мистического дна — так я решила, подходя к дверям своего дома.

Но ближе к вечеру — сама не знаю почему — я передумала. После ужина, удобно расположившись в кресле с эссе Камю «Миф о Сизифе», я вдруг представила, как Леонард Финч сидит один в своем неприбранном кабинете и, ссутулившись под тяжестью поражения, пристально смотрит в пустой экран компьютера. Не долго думая, я отшвырнула книгу и пошла сказать матери, что хочу немного прокатиться перед сном.

Надо сказать, что я везде ходила пешком, а если идти было далеко или нужно добраться куда-то быстро, ездила на велосипеде (я надеялась, что люди будут принимать меня за помешанную на здоровом образе жизни дурочку и не догадаются, что я до сих пор не получила водительские права). Стояла ранняя осень, и вечер, освещенный вполне кригенвейлской, то есть похожей на кривой ятаган луной, был тих и прохладен. Четыре квартала до дома Ангуса я преодолела за пару минут. Сворачивая на его подъездную дорожку, я заметила, что ни в одном окне нет света.