Читаем «Если», 2004 № 11 полностью

– …словно ветер в ущелье (молодец, думаю я, выкрутился), и эти мушки набросились на меня, как на злейшего врага, но я призвал на помощь святого Франциска, покровителя всяких тварей, и мушки не могли мне сделать ничего дурного, а то бы, уверяю вас, прекрасные сэры, они высосали из меня всю кровь в один миг. И тогда я поймал несколько оных тварей с неимоверной ловкостью и заключил их в сосуд, и вот оный сосуд я подношу вам, ибо эти мушки весьма забавны с виду, хотя и злонравны…

Гвиневера улыбнулась узким розовым ртом и покачала головой. У нее было прекрасное чувство стиля.

– Благодарю тебя, сэр Саграмор, – сказал я, чтобы не позволить ему потерять лицо, – наш общий друг Мерлин будет весьма рад такому подношению. Что же до твоего странствия, то оно, по-моему, было весьма удачным.

– Но это еще не все, государь мой, – сказал сэр Саграмор, – в том болоте живет кто-то очень большой. Под этой мерзкой бурой жижей. Я видел, как там вспухают огромные пузыри от его смердящего дыхания…

Наверняка болотный газ. Вообще, атмосфера тут пакостная, без гермокостюма долго не продержишься, да еще всяческая зловредная микрофлора. Даже не зловредная, просто чужая… Меня перед переброской напичкали прививками, вакцинами такой убойной силы, что еще месяц спустя у меня волосы вылезали клочьями, да и то… Моим-то ничего, моим все в удовольствие, я за год не потерял еще ни одного человека.

Ну, не человека…

* * *

Я знал сисадмина, который был кардиналом Ришелье. Он держал под своим началом и мушкетеров, и гвардейцев, которые постоянно собачились друг с другом. Нелегкое дело, но каждый из кожи вон лез, чтобы перещеголять враждующую сторону, так что ему оставалось только складывать образцы в контейнеры. Еще там была миледи, белокурая бестия с клеймом на плече, которая, по слухам, ближе к вечеру обряжалась в эсэсовскую фуражку и брала в руки хлыст…

– Слушаю тебя, сэр Кей.

…А еще один придурок завел себе Белоснежку и семерых гномов. Там у них и впрямь были горнорудные разработки, экспериментальные штольни, все такое, но эта история как раз плохо кончилась, не помню уж точно, что там с ними случилось…

– …и тут из зарослей травы, в которой свободно может укрыться конь совокупно со всадником – удивительная трава, не иначе как волшебная, господа мои, – на меня выскочил страшный зверь, с огромной оскаленной пастью…

Сэр Кей любит приврать. Наверняка приволок какую-то мелочь – отлови он кого покрупнее, рассказал бы, что его зверь изрыгал пламя и вообще был огромен и ужасен неописуемо. Точно, серв втащил аккуратно препарированного зверька величиной с енота и кинул его на мозаичный пол у ног Гвиневеры. К чести сэра Кея, у зверя были двадцатисантиметровые выдвижные когти и такие же длинные клыки, выскакивающие из пасти, точно лезвия пружинного ножа. Хищников тут водилось немало, но это было что-то новенькое. Недаром я своей монаршей властью повелел им приносить на собрания рыцарей Круглого Стола только нечто удивительное, ни разу не виданное…

– Ты отважный рыцарь, сэр Кей, – сказал я, и на багровом лице сенешаля расцвела скупая улыбка.

Мои парни меня любят.

Еще бы, ведь я их так запрограммировал.

Я, король Артур.

* * *

Это сэр Персиваль. Совсем юный, светловолосый, глаза, как старое серебро, и доспехи, как серебро, отблески камина расцветают на них розами.

– Я видел дракона! – говорит он, и все замирают, потому что сэр Персиваль никогда не врет.

– Полагаю, ты его поразил? – спрашивает Гвиневера холодно.

Не любит его. Странно. Ведь никакой Элейны здесь не было и нет.

Персиваль явно растерян. Он беспомощно оглядывается. Еще бы – он запрограммирован, чтобы добывать образцы, и сейчас ведет себя как человек, вынужденный нарушить служебный долг, поскольку призван к иному, более высокому служению.

– Поразить его было нетрудно, – говорит он еле слышно. Он очень боится, что эти его слова примут за хвастовство.

– Не сомневаюсь, – медовым голосом говорит Гвиневера, – ведь ты такой доблестный рыцарь…

Они не задумываются над тем, как странно, что здесь есть только одна-единственная женщина. Моя.

О да, все они – верные ее рыцари, они носят ее цвета, они посвящают ей свои трофеи и победы на турнирах, они складывают дары у ее ног, у подножия белой башни ее славы, ради одного ее взгляда они отправятся на смерть, но никому из них и в голову не придет, что ее можно, например, пощупать…

Даже Ланселоту.

Кстати, где, интересно, Ланселот?

– Это была… – Персиваль говорит, понурив голову, так тихо, что его еле слышно, – дракониха…

– Откуда ты узнал? – хохотнул сэр Кей и уже собрался отпустить какую-то крепкую шуточку, но Персиваль продолжал, не обернувшись…

– Дама… Она… охраняла кладку. Прекрасные золотые яйца. Она лежала в пещере, обхватив их лапами, уронив на них голову, и когда увидела меня, то зашипела, чтобы напугать, и я призвал святого Георгия, истребителя драконов, и уже поднял копье, чтобы ее поразить, но потом опустил его… как я могу ударить женщину? Даму?

Слова «самка» он выговорить не мог, потому что в языке рыцарей такого слова нет.