Читаем «Если», 2004 № 11 полностью

В подтверждение этих мыслей из сферы прямо над паромом ударил столб из пересекающихся полей, выглядевших беспорядочной грудой стеклянных осколков, всосал Кроувена и сложил пополам. Окончательно побежденная сталь палубы покрылась трещинами, отслоилась и, подхваченная раскаленной волной, унеслась прочь, блестя и сверкая. Обнажился лабиринт комнат и коридоров, набитых обезумевшими людьми. Кроувен повернулся было к Чил, но скорчился, пораженный теми же причудливыми искажениями, увлекшими его в сферу. Чил позволила себе робкую надежду, что противники решили сразиться подальше от парома, от перепуганных людей. Наверное, Кроувен сорвал палубу, чтобы дать больше воздуха попавшим в капкан несчастным пассажирам… Ей очень хотелось верить в остатки великодушия у киберов, и старых, и новых.

Но когда паром еще больше наклонился, очевидно, уходя на дно, а дым превратился в огонь, стало ясно: она надеялась зря. Не замечая все возрастающего жара под ногами, девушка не отрываясь наблюдала за поединком в воздухе.

На расстоянии многих километров между двумя сферами, успевшими превратиться в точки, небо полосовали все те же режущие плоскости и линии. Эти двое обладали такой невероятной силой, что, казалось, напрягали и раскалывали все сущее.

Свет бил с одной из плоскостей в сферу, но что-то гасило его. Над горизонтом поднимались пыльные вихри, словно от рушившихся гор. Очередной рикошет послал двухметровую волну по реке, изменившую угол наклона парома. И тут прямо с неба обрушился новый шквал ударов. Чил прижало к палубе. Она едва успела почувствовать, как пол разламывается под ней, выпуская на волю языки огня. Ее отбросило вбок, оторвало от остатков стальных листов. Ноги уже взлетели в воздух, но тут паром со скрежетом врезался в берег, и она снова рухнула на палубу.

Кроувен проигрывал битву. Повсюду, насколько хватало глаз, атакующая программа ветерана продолжала с показательной скоростью обездвиживать приборы. Он попытался прикинуть, сколько еще сумеет удерживать контроль над сферой, но тут же понял: контроль безнадежно потерян. И стал ждать смерти – не какой-то эффектной, как подобало бы врагу ветерана. Скорее уж, обычной, какой умирает команда истребителя – почти незримой по сравнению с разрушением самого аппарата. Однако чувства и реакции его оставались столь же обостренными. Главарь понял: ветеран не стал уничтожать структуры, поселившиеся в голове Кроувена, позволил ему жить.

Потом он провалился во тьму.

Кроувен открыл глаза навстречу солнечному свету. Он лежал на взгорке, над глинистым берегом, где обычно нежились садердайлы. Вода была мутной и непривычно бурной. Твари куда-то исчезли. В воздухе стояли пыль и вонь сгоревшей электроники.

– Почему ты выбрал меня? – спросил Кроувен, почти зная ответ.

– Они всегда помещают автосистему там, где один из нас отошел от дел, – ответил сидевший на камне ветеран, – на случай, если мы снова активируемся. Но такие киберсистемы требуют человеческого элемента.

– Это я уже понял, – с горечью проговорил Кроувен. Ветеран ответил холодным взглядом.

– Человеческий элемент вначале программируется, а потом получает управление. Однако если человеческий элемент дефектен, большая часть контроля возвращается к системе. Я легко могу уничтожить подобные системы. Опасен только случайный творческий элемент.

Кроувен сел. Он чувствовал себя прекрасно, нет, лучше, чем прекрасно!

– Значит, ты хотел, чтобы сферой управлял такой недоумок, как я? Ветеран покачал головой.

– Мне давно пора было снова активироваться. Обнаружить себя. Я предпочел сделать это, убив Слога. Зная, что это даст тебе повод расправиться со мной как раз в то время, когда вражеская система, обнаружив меня, заработает в реальном режиме времени и стандартная программа приведет ко мне. Человек с тяжелым нервным заболеванием представляет собой не слишком опасного врага, поскольку в этом случае система становится менее человечной. Но, кроме этого, я постоянно отслеживал ситуацию, а Чил, украв у тебя драгоценности и попытавшись сбежать, дала мне возможность, которую никак не стоило упускать.

– Не пойму, о чем ты. Но Кроувен понимал.

– Твои действия подвергли бы опасности тех, кого ты любил, и сделали бы тебя вдвойне уязвимым, – неумолимо продолжал ветеран. – Я нашел прекрасный отвлекающий фактор, сорвав паром с каната. Именно поэтому ты проиграл, Кроувен.

– И что дальше? – сухо осведомился Кроувен. Ветеран встал.

– Оставляю тебя со всеми имплантатами. Они позволят тебе функционировать еще лет десять. А потом…

Он пожал плечами.

– У меня впереди новые битвы.

Ветеран отвернулся и исчез во взвихрившемся пространстве. Над головой Кроувена появилась черная сфера, набрала скорость и растворилась в небе.

Чуть поодаль на холме лежал переломленный надвое паром. Он все еще тлел, и уцелевшие пассажиры ошеломленно сгрудились поодаль, не зная, куда идти и что делать.