Читаем Эскиды (СИ) полностью

Эшора открыла рот и с ужасом поняла, что все тщательным образом подготовленные вчера слова рассыпались как прах и пепел. Ее здесь ждали! В голове стало сразу как-то нереально пусто. Пусти туда ветер — ему будет, где разгуляться. Она чуть заметно сглотнула, мучительно пытаясь разродиться словами, но этот взгляд… Древний и юный, мудрый и растерянный, чужой и такой знакомый…Он беспрепятственно проникал в самые потаенные глубины ее души так легко, что вновь становилось жутко и спокойно одновременно…. Эшора медленно подняла глаза, и их взгляды встретись — черный как ночная мгла и зеленый, словно лесной мох. И на мгновенье девушке почудилось, будто морщины на старческом лице разгладились и что стояла перед ней отнюдь не древняя старуха, а юная рыжеволосая кудесница — Эшора внутренне содрогнулась от этого наваждения — прекрасная и пугающая в своей невероятной красоте. На чуть припухлых губах ее играла грустная улыбка, а мудрых и лукавых глазах цвета темной хвои светилась невыразимая древняя печаль. Кудесница легко взмахнула рукой и видение рассеялось как неверный дым. Тяжелая деревянная дверь с металлическим кольцом вместо ручки тихо скрипнула и отворилась.

Внутри все было таким же старым как и снаружи. Простые ручной работы полочки с глиняной посудой, незамысловатая старая мебель, на полу плетеный из разноцветных тряпок небольшой ковер. Эшора глубоко вздохнула, пытаясь успокоить разволновавшееся сердце. Вот она и здесь.

Старческие пальцы осторожно коснулись ее ладони, на пульсирующий от боли палец, о котором она совсем забыла, легла полупрозрачная зеленоватая мазь.

— Уколы моих цветов весьма болезненны и опасны, — предупреждая вопрос Кэрл, пояснила Олэсь. — Так, значит, тебя интересует рось? — добавила она, уже обращаясь непосредственно к Эшоре.

Это был не вопрос, а скорее утверждение.

Кэрл с любопытством осматривалась вокруг себя, она никогда здесь раньше не бывала, и может, никогда и не побывала бы, если б не такое дело.

— Да, — ответила она, даже не замечая, что старушка разговаривает не с ней. — Нам необходимо попасть к нему. Не смотря на определенную отдаленность твоего жилища от наших городов, ты наверняка следишь за событиями, — Кэрл качнула головой в сторону стопки газет, возвышающейся на низеньком комоде. — И тебе должно быть известно, что в эти нелегкие на всех нас дни, решается судьба нашего народа.

Олэсь ничего не ответила, с интересом поглядывая временами на ки'конку, она убрала мазь в настенный шкаф и задернула на окне занавески.

— Тебе, как истинной ки'конке, должно быть понятно, что в свете последних событий, многое зависит от того, что скажет рось, — ничуть не замешкавшись продолжала Кэрл, — Несколько лет назад ты на каждом углу кричала, что знаешь как добраться до Хранителей…

Старушка недобро усмехнулась:

— Какая ты прыткая, дитя моё! Видимо, добивать его ты идти собираешься? Или предполагается, что это дело логичнее закончить Эшоре? Ведь на Поле вышла она.

От такой прямолинейности у Кэрл перехватило дыхание:

— Я такого не говорила!

— Но подразумевала, — голос старой ки'конки внезапно стал сухим и трескучим как старые ветки. — Ты права. Можешь считать свою миссию выполненной.

Старушка взглядом не терпящим возражений указала на дверь, которая сама открылась, выпустив идущую на негнущихся ногах Кэрл, и сама стремительно закрылась, едва та оказалась за порогом.

Эшора как во сне опустилась в плетеное кресло-качалку.

— Я так устала, Олэсь. Я так облажалась. Я не просто проиграла поединок…

Старушка сочувствующе покачала головой:

— Девочка моя, зачем столько терзаний? — она взяла её ладони в свои и крепко сжала в знак поддержки. — Как верно заметила твоя спутница, я слежу за событиями и должна сказать: что бы ни произошло там, на Поле, так тому и быть! И говорить о проигрыше время еще не настало.

Эшора задумчиво и нервно грызла ногти, пока не получила по руке легки, но чувствительный шлепок.

— Понимаешь… я не то чтобы хочу… но… ребята… — девушка говорила сбивчиво, невнятно, глотая слова, а порой и целые предложения, и тем не менее смысл ее речи был более чем ясен.

Старушка понимающе кивнула головой и сняла с шеи красивый витиеватый кулон из голубого металла.

— Это мой велин, — она осторожно надела его на Эшору и грустно улыбнулась, — Береги его. Это мой последний друг…и твой пропуск в Березань. Ах…Ведь даром телепатии ты не обладаешь…. Подбрось его в воздух, и он сам отнесет тебя на свою родину. Хранителя ты узнаешь легко. Поверь…Так… Вот это яд и противоядие… на всякий случай, — старушка вложила в холодную ладонь ки'конки два крошечных пузырька. — Что-то еще… — Олэсь задумчиво погладила девушку по плечу и направилась в соседнюю комнату.