Подхватив девушку на руки, он отнес ее со света в темноту и уложил в траву, ласково гладя по волосам. Серфин действовал очень быстро и безболезненно. Жертва засыпала, так и не поняв, что ее убило, и уже никогда не просыпалась. Леший так толком и не рассказал: кто подослал его к Леесе, а для чего Лин и сам отлично понимал. Девушка поймала его ладонь своими уже непослушными пальцами и, коснулась губами самой ее серединки, блаженно улыбнулась:

— Я хочу домой, Лин.

— Скоро пойдем, — пообещал он, целуя ее холодеющие руки. Голубовато — белое сияние с продолжительностью вздоха окутало Эшору и угасло. Лиалин быстро оглянулся в поисках свидетелей — никого. Из головы все никак не выходил леший. Лешие ведь не наемники. Они либо свои интересы преследуют, либо кому-то верно служат. И этот явно был чей-то слуга. Но вот чей? Вряд ли Чакосе ведомо, что Лееса жива. А даже если и так, это игра не его поля! Тогда кто? Варкула? Больше похоже на правду… Вот только Варкуле лешие не служат.

С берега уже доносилось громкое нестройное пение и шум возни. Хранитель поднял дремлющую девушку на руки и направился было к эскидам, когда неуверенная рука Леесы легла ему на шею, ухватившись за ворот теплого синего свитера:

— Я хочу домой.

— Конечно- конечно, — зашептал он, прижимая ее к себе, словно драгоценный груз.

— К себе домой, — тихо пролепетала она, устало закрывая глаза.

Хранитель недоверчиво и внимательно посмотрел на спящую девушку и, закусив уголок губ, нежно улыбнулся:

— Конечно. Твой дом всегда ждет тебя.

Песок и трава заглушили его шаги. И только Райтор, обнимая определенно перепившую Киту, пристальным неотрывным взглядом следил за удаляющейся фигурой рося, несущего на руках Эшору.

Глава 3

Старый дощатый потолок над головой ввел Эшору в глубокий стопор. Не дома… Тогда где?.. Она медленно села и обнаружила на себе простую тканую рубаху, доходившую ей почти до колен. Голова странно кружилась.

— Ма-ма, — паника потихоньку закрадывалась ей в душу. Нет, страха не было, но непонимание еще хуже страха… Наверное…

В комнату, ногой открыв себе скрипучую дверь, ввалился Хранитель Дневного Света в сияющих белых одеждах и с полным еды подносом. Взглядом придвинув к кровати большой деревянный табурет, Лин водрузил на него принесенный завтрак и долгим поцелуем поздравил ее с пробуждением. Громко хлопнули распахнувшиеся ставни, и в просторную просто обставленную комнату ворвались звонкие переливы птичьих голосов, мирный шум густого леса, журчание холодного родника, строптиво и весело бьющего из земли и бегущего по камням. Эшора вздохнула полной грудью, невольно потянувшись за горько-сладким запахом полевых цветов.

Лиалин напил в глиняную кружку парного молока и намазал ломоть белого хлеба прозрачным золотом липового меда.

— Отведай, — попросил он протягивая ей завтрак. — После серфина необходимо хорошо поесть, не то можно получить истощение организма.

Эшора с голодной радостью запихала в рот добрых пол куска, и лишь пережевывая, вспомнила, что так не выяснила, где находится.

— Я…в., м-м, — она помогла пальцем залезть куску в рот и неловко засмеялась, — сейчас.

Кое-как прожевавшись, она запила мягкий с медом хлеб теплым свежим молоком и, аккуратно вытерев краешком рукава молочные усики над верхней губой, выжидающе уставилась на Хранителя:

— Ну? И где я?

Присев на корточки перед ней. Хранитель нежно обнял ее колени:

— Дома. Как ты и хотела: у себя дома.

Эшора едва не выронила из рук кружку, когда поняла, что он не шутит. Березань?! Подобрав под себя ноги и натянув на них рубаху, она растерянно хлопала глазами, как ребенок, боясь спуститься на пол и сделать пару шагов.

— Я, наверное, вчера сильно перепила… — задумчиво пробормотала она, склонив голову себе на колени.

Лиалин, сразу помрачнев, отпустил ее колени и отсел в сторону.

— Скорее — влияние серфина…

Девушка тихо вздохнула, чувствуя, как тошнота подкатила к горлу. Желание выйти на свежий воздух превратилось в необходимость.

Лиалин помог любимой встать.

— Доверься мне, — попросил он, завязывая ей платком глаза и, бережно поддерживая за руку, вывел на поле.

— Ещё долго? — Эшора нетерпеливо шагнула вперед и содрала с глаз повязку. В первое мгновение ей показалось, что она попала в прошлое. Перед ней расстилалось бескрайнее ромашковое поле с редкими вкраплениями кровохлебок, купавок, незабудок и васильков. Посреди поляны росло большое корявое дерево, на самой вершине которого распустились огромные розоватые цветы, источавшие незабываемый нежный аромат.

— О, Небо! — едва слышно выдохнула она. Ноги сами несли её. Пальцы едва касались бело-желтых головок почти позабытых цветов. Подул ветер, и по белоснежному морю побежали частые волны. — Это же поле Лады!

— Вообще-то теперь это наше поле, — поправил её Хранитель, счастливо наблюдая, как девушка с радостным визгом кружилась среди цветов.

От неожиданности Эшора даже остановилась.

— Как наше?

— Я выкупил его у Лады.

— И она продала? — девушка недоверчиво уставилась на Хранителя.