Читаем Эскиды (СИ) полностью

— Замерзла?

— Нет, — шмыгнула она носом, — но устала. Гражданские дети так сильно разнятся с нашими.

— Еще бы, — Даро подкинул сучьев в огонь. — Туповатые они…

— Не скажи, — Эшора прилегла на плечо Лина, — Есть очень и очень одаренные, но никакого понятия дисциплины. Все никак не могу к этому привыкнуть.

— Хочешь, я приду как-нибудь на урок? — Гуа протянул стаканчик с арэком, но Лиалин, памятуя о его действии на него, отказался, многозначительно улыбнувшись, и эскид не стал настаивать.

— Ну уж нет! — оживившаяся Эшора принюхалась к запахам исходившим от костра.

Выбрав самодельной кочергой из огня угли, Соун и Шиэл поливали домашним соусом разложенные на них куски мяса. Сейлина сидела рядом с мужем, помогая ему во всем. Кремовое нарядное платье перепачкалось в песке и золе, отчего невеста выглядела еще более привлекательной. Шиэл обнял девушку, стараясь не касаться торжественного наряда, его то пиджак давно висел на перилах старого магазина.

— Не понимаю я тебя, — Кэрл протянула озябшие руки к огню, — заняться преподаванием после того, как Индра открыл перед нами все двери.

— Это точно! — Шийя опрокинул в себя еще одну порцию арэка и довольно охнул.

— А по-моему, это прекрасный выбор, — Шиэл отпустил жену и протянул Соуну еще пару кусков сырого мяса. Будущая еда аппетитно зашкворчала на углях.

На этом дискуссия была окончена. В полной тишине слушалось потрескивание веток и шелест волн. Иногда вдруг что-то внутри костра вспыхивало, и в небо взлетал целый сноп сверкающих искр. Кто-то замычал под нос знакомую всем мелодию, но ее никто не подхватил.

— А я к теткам двоюродным. Давно их не видел… лет десять… а то и больше…

Внезапно произнес Соун, пытаясь поймать взгляд Эшоры.

От этих слов Кэрл помрачнела и, бросив палку, которой она шевелила угли, направилась к развалинам, где ребята прятали запасы арэка.

— Здорово… А меня дома никто не ждет, — Шийя вдруг погрустнел, — я мать с пяти лет не видел…

— Ну, мы были дома, — Даро раздал жареное мясо девушкам, — сестренка выросла… не узнала… Да лучше бы не были… Так?

Гуа безразлично пожал плечами. У него изначально не было желания наведываться в семью Даро. Ребенок он нагулянный, так что радушного приема ему там никогда не устраивали. Это Даро из них двоих всегда прилюбливал сказки и все надеялся влить Гуа в их «большое дружное семейство». Теперь, наконец, появилась надежда, что он эти попытки оставит.

Подтянувшись поближе к костру, ребята с аппетитом поглощали самостоятельно приготовленный ужин. Аяс неторопливо перебирал струны, тихо напевая себе под нос песню на родном для него языке.

В первое мгновение, Лину показалось, что он ослышался. Нет, паренек пел не на его языке, а на более древнем, почти забытом… Пел про поиски счастья, про темный лес, про песню, про любимую. На несложных припевах, кто-то из ребят даже начал подпевать, и дружное «ау» разрезало тишину ночи. А потом была другая песня: про полночь, про лабиринты. Но Лиалин уже не слушал. Теперь это уже не имело значения. Хранитель точно знал, кто сидит возле него, но отчего-то не было ни ужаса, ни ненависти. В памяти всплыла первая встреча с Шиэлом и сайрийский саркофаг. Почему он раньше не задался вопросом: для чего Варкуле понадобился этот паренек? Кочевник…

Пусть так. Настоящее…Есть только настоящее… Этот вечер. Любимая. Друзья. Аяс… Кто знает, что готовит грядущее? Прове? Пусть. А он не провидец и опережать время не станет.

— Что это за язык?

Аяс глубоко вздохнул, пряча проступившую тоску поглубже, и, отложив витену, протянул руки к огню. Столь многое изменилось в его жизни безвозвратно. Ночами снились родные леса и ребята и навсегда неоконченное суворовское, но утро встречало теплом двух солнц и звуками чужой речи. Будто и не было в его жизни зелено-голубой Земли, родного дома и размеренного прошлого. И только черная форма, спрятанная в чехол в личном шкафчике еще связывала обе его жизни в одну.

— Одной из планет дальнего периметра…

Лин чуть заметно улыбнулся, но комментировать его слова не стал. Дальнего периметра, значит дальнего периметра.

— А можешь что-нибудь на нашем изобразить? — Гуа осторожно подкинул веток в костер.

Аяс поднял перед собой задумчивый взгляд и увидел хмурую Киту, ковырявшую тонкой веткой ямку в песке.

— Почему бы и нет.

Его пальцы забегали по струнам и над берегом разлилась тихая светлая мелодия. Она то нарастала, то становилась тише, то стремилась вперед, то вдруг замирала. И словно рождаемый музыкой, зазвучал голос Аяса: