Читаем Еще один мальчик полностью

— Олливандер пострадал куда больше Вас, юноша. У него нет заманчивых предложений из Дурмстранга, ЖАБА досрочно он не сдаст, и ему кроме Хогвартса больше некуда идти. А в Хогвартсе принято, что тот, кто просит о помощи, всегда ее получает. Если Вы не знали этого раньше, мистер Грейнджер, то усвойте. Мы проявляем милосердие и всегда даем шанс на исправление. Что тоже Вам отлично известно. Напомнить, сколько раз Вы были на грани отчисления, мистер Грейнджер?

— Я никогда не бросался в одноклассников Авадой кедаврой, — сказал Бобби.

— Оставьте, Грейнджер. А теперь давайте начистоту. Вы первый спровоцировали Олливандера. Вы знали о его порывистом и взрывном характере, Вы отдавали себе отчет, что он неадекватно реагирует на Ваши шутки. Но Вы на свой страх и риск продолжали дразнить его. Я наблюдаю, как Вы постоянно провоцируете Олливандера, уже много лет. Наконец, Вы доигрались. Но упрямо отказываетесь признать, что сами виноваты.

— Действительно, профессор, мне как‑то в голову не приходило, что на шутки принято отвечать Авадой кедаврой, — огрызнулся Грейнджер.

— Вы невыносимы! — вспылила директор, встала и отошла к окну.

Бобби закусил губу.

Его озарило… «Бобби, прошу тебя, дай слово, что Олливандер серьезно не пострадает…»

И он дал слово.

А слово слизеринца тверже алмаза.

И он дал слово своей девушке…

— Простите, профессор, я погорячился, — ровным голосом сказал Бобби. — Я был неправ. Я подумал и решил, что не буду выдвигать обвинения против Олливандера.

— Слава Мерлину, — открыто выдохнула директор.

Бобби встал:

— Я могу быть свободен?

— Подождите.

Бобби снова сел.

— Я должна взять с Вас слово, что об этой истории никто больше не узнает. Такое слово мне уже дали ваши товарищи.

«Чего я только не делаю ради тебя, Лили…»

— Я согласен.

— Вы не пожалеете, что проявили милосердие, мистер Грейнджер. Мистер Олливандер получил выговор, отмену права посещений Хогсмида по субботам и еженедельные отработки на место субботних прогулок до конца курса. Возможно, взыскание будет продлено и на следующий курс.

Бобби встал.

— Спасибо, профессор. Я всё осознал, что Вы сказали, и я никогда не забуду Вашей доброты.

Он попрощался с директором и вышел.

В конце концов, он остается в Хогвартсе, с Лили Луной. А Дурмстранг от нее очень далеко.

Ученый Кот отмечает, что Бобби постарался сдержать данное им слово. Он собрался никому не рассказывать об истории с дуэлью. Даже Лили Луне.

Собственно, ему и не пришлось.

Хотя Фред Уизли дал ту же клятву, что Бобби, тем же вечером он всё рассказал Лили.

Читатели, Ученый Кот не хочет рассказывать дальше.

Как бы я хотел перескочить через следующие события, коротко заявить, что шестой курс прошел без приключений, и перейти к следующей главе, где профессор Слагхорн нашел для Бобби летнюю рабочую практику.

(Нашел на самых законных основаниях, ибо у Бобби был блистательный аттестат СОВ и грамоты многих маститых научных журналов! У Бобби могли быть уже самые выгодные предложения работодателей!)

Как бы хотел Ученый Кот повести рассказ о триумфальной карьере и прочих успехах Бобби…

Но сначала он расскажет о его поражениях.

Он расскажет, как Бобби не желал верить своим ушам, услышав новости о дуэли от Лили Луны.

Как он был потрясен реакцией Лили Луны, которая кричала подобно Макгонагалл: «Доигрался!» и «Я тебя предупреждала!»

Как он безуспешно ждал, что Лили его пожалеет, ведь его чуть не убили…

— Ты сам его спровоцировал. Я знаю Найла четыре года, и он кристально честный человек, не преступник и не убийца, — завила Лили. — Я тебе сто раз говорила, что он порядочный человек и хочет всю жизнь посвятить борьбе с Темными Силами, он спит и мечтает, что его примут в Орден феникса…

— Если его туда примут, пожалуй, они обойдутся без меня, — усмехнулся Бобби. — И могут сразу присвоить ему звание Почетного авадиста–кедавриста.

— Сколько можно издеваться над Найлом, это не смешно! — вспыхнула Лили.

Бобби смотрел на нее с изумлением.

— Я четыре года слушаю, как ты издеваешься над гриффиндорцами, Дамблдором и Орденом феникса. Надоело.

— Хорошо, я больше не буду…

— Ты при этом издеваешься надо мной, ведь я тоже гриффиндорка, ты не понимаешь?!

— Ты совсем другая…

— Нет, Роберт, я такая же, как другие, и в этом всё дело, — отрезала Лили. — Ты издеваешься над Уизли, а я тоже Уизли. Тебе не нравится Орден феникса, а я мечтаю туда вступить. Как и мой кузен. Как и его друзья.

— Лили, я больше ни разу не помяну твоего кузена…

— Я вообще не понимаю, как ты можешь насмехаться над ним теперь! — взорвалась Лили. — Когда он только что спас тебе жизнь, ты, неблагодарная свинья! Он спас тебе жизнь, и Буллер в прошлом году, а ты еще смеешь издеваться над ними?!

Бобби чуть не лишился дара речи.

Он никогда не применял к Лили легилименцию, никогда не подозревал ее, всегда верил на слово…

Но сейчас в нем родилось страшное подозрение.

Больше, чем подозрение…

Он вдруг понял, что оно родилось очень давно, только он не желал этого замечать. Отгонял его прочь…

Разные мелочи упорно выстраивались в его голове, разные случайные странности, разные намеки… образуясь в стройный ряд.