Читаем Эрнст Генри полностью

И спустя 30 лет Эрнст Генри, первый редактор Soviet weekly, обратился к читателям и редакции газеты, которая все еще продолжала выходить: «Если бы 22 января 1942 года, когда вышел первый номер Soviet weekly, мне сказали, что тридцать лет спустя я буду поздравлять эту газету с ее юбилеем, я бы никогда не поверил.

Что такой юбилей будет, в этом сомневаться не приходилось. Но что я сам буду ему радоваться — поверить в такое означало бы ждать слишком многого от жизни в этом бурном, драматическом и захватывающем мире.

Все вокруг изменилось и продолжает меняться. Это закон истории, и хорошо, что он действует. Неподвижность никому не на пользу. Но когда я спрашиваю себя, изменились ли, например, мои взгляды о необходимости — политической, экономической, духовной необходимости — советско-английской дружбы, я, ни секунды не сомневаясь, отвечаю: „нет!“ Такая дружба нужна всем нам и теперь ничуть не меньше, чем тогда. Нет, в тридцать раз больше!

Я знаю, что англичане — как и мы — народ с хорошей памятью. Не допускаю, что мы и они забыли, сколько эта дружба дала нам в 1941–1945 годах. Знают ли об этом молодые англичане — те, которых тогда еще не было? Верю, что их отцы и матери рассказывали им об этом. Забыть такое непростительно для кого бы то ни было. Я в числе миллионов других не забыл и не забуду. Наносное отойдет, настоящее, главное, решающее — останется.

Еще раз крепко жму руку тем, кого я знал в Англии в те годы. Помню, как я всегда, иногда бессознательно, искал в встречавшихся мне британских друзьях черты любимых мною с детства классических литературных героев их страны — Сэма Уэллера и Сидни Кэртона из Диккенса, профессора Хиггинса из Бернарда Шоу, профессора Чалленджера из Конан Дойля, Дэвида Балтфура и Робина Гуда из Стивенсона, людей из поэм Бэрнса и многих других. И я помню, как часто я находил эти черты.

У таких британцев были и есть партнеры в нашей стране. И те и другие знают, что обоим нашим народам незачем ссориться, зато есть сколько угодно причин для того, чтобы понимать друг друга и работать совместно. Это я и хочу подчеркнуть в январе 1972 года, через тридцать лет после того, как сел за стол редактора Soviet weekly.

Знаю, что британцы прежде всего разумные люди, которые никогда не согласятся на ухудшение англо-советских отношений, на возобновление в какой-либо мере безумной холодной войны, на прыжок назад в трясину первых послевоенных лет.

Привет старым друзьям в редакции!»

Иван Майский с удовольствием вспоминал, как много сделал Эрнст Генри в военные годы, особенно в самый первый и самый трудный период: «Предо мной, как перед советским послом в Англии, все острее вставала проблема: как бороться с пораженческими настроениями? Как содействовать укреплению в англичанах веры в нашу способность вести борьбу до конца? Как создать в них убеждение, что в конечном счете мы победим?

Эта проблема летом 1941 г. (да и позднее) имела первостепенное значение, и разрешение ее требовало от нас величайших усилий и изобретательности. Мы, советские работники в Лондоне, горячо обсуждали данную проблему, мы советовались по этому поводу с Москвой, и мало-помалу из всех наших споров, наметок, предложений выкристаллизовались определенные мероприятия, которые оправдали себя в ходе войны.

Первым из таких мероприятий явилось создание ежедневного бюллетеня Soviet war news („Советские военные новости“), который начало издавать посольство.

Первоначально он содержал почти исключительно военный материал: сводки с советского фронта, приказы командующих армиями, сообщения военных корреспондентов и т. д. и имел задачей противопоставлять советскую информацию о событиях на востоке Европы информациям английской, американской и особенно немецкой. Постепенно, однако, рамки бюллетеня стали расширяться, и в нем все чаще начали появляться также сведения о жизни тыла СССР, о героических усилиях советского народа в области народного хозяйства, науки, культуры, музыки, литературы, искусства.

В конце концов мы пришли к выводу, что страницы бюллетеня слишком тесны для наших потребностей и основали еженедельник Soviet war weekly („Еженедельник советской войны“), который мог шире и полнее освещать всю советскую жизнь во всех ее аспектах, как она протекала в годы войны.

„Советские военные новости“ рассылались бесплатно видным политическим, общественным, военным, профсоюзным и партийным деятелям и на первых порах имели тираж около двух тысяч экземпляров (к концу войны он дошел до одиннадцати тысяч), а „Еженедельник советской войны“ продавался через обычную книготорговую сеть в количестве около пятидесяти тысяч экземпляров.

Это наше мероприятие имело несомненный успех, чему в немалой степени способствовал удачный выбор редактора в лице С. Н. Ростовского. Ростовский был человек политически очень знающий и образованный, превосходный знаток международных отношений, способный журналист, владеющий несколькими языками.

Перейти на страницу:

Похожие книги

Идея истории
Идея истории

Как продукты воображения, работы историка и романиста нисколько не отличаются. В чём они различаются, так это в том, что картина, созданная историком, имеет в виду быть истинной.(Р. Дж. Коллингвуд)Существующая ныне история зародилась почти четыре тысячи лет назад в Западной Азии и Европе. Как это произошло? Каковы стадии формирования того, что мы называем историей? В чем суть исторического познания, чему оно служит? На эти и другие вопросы предлагает свои ответы крупнейший британский философ, историк и археолог Робин Джордж Коллингвуд (1889—1943) в знаменитом исследовании «Идея истории» (The Idea of History).Коллингвуд обосновывает свою философскую позицию тем, что, в отличие от естествознания, описывающего в форме законов природы внешнюю сторону событий, историк всегда имеет дело с человеческим действием, для адекватного понимания которого необходимо понять мысль исторического деятеля, совершившего данное действие. «Исторический процесс сам по себе есть процесс мысли, и он существует лишь в той мере, в какой сознание, участвующее в нём, осознаёт себя его частью». Содержание I—IV-й частей работы посвящено историографии философского осмысления истории. Причём, помимо классических трудов историков и философов прошлого, автор подробно разбирает в IV-й части взгляды на философию истории современных ему мыслителей Англии, Германии, Франции и Италии. В V-й части — «Эпилегомены» — он предлагает собственное исследование проблем исторической науки (роли воображения и доказательства, предмета истории, истории и свободы, применимости понятия прогресса к истории).Согласно концепции Коллингвуда, опиравшегося на идеи Гегеля, истина не открывается сразу и целиком, а вырабатывается постепенно, созревает во времени и развивается, так что противоположность истины и заблуждения становится относительной. Новое воззрение не отбрасывает старое, как негодный хлам, а сохраняет в старом все жизнеспособное, продолжая тем самым его бытие в ином контексте и в изменившихся условиях. То, что отживает и отбрасывается в ходе исторического развития, составляет заблуждение прошлого, а то, что сохраняется в настоящем, образует его (прошлого) истину. Но и сегодняшняя истина подвластна общему закону развития, ей тоже суждено претерпеть в будущем беспощадную ревизию, многое утратить и возродиться в сильно изменённом, чтоб не сказать неузнаваемом, виде. Философия призвана резюмировать ход исторического процесса, систематизировать и объединять ранее обнаружившиеся точки зрения во все более богатую и гармоническую картину мира. Специфика истории по Коллингвуду заключается в парадоксальном слиянии свойств искусства и науки, образующем «нечто третье» — историческое сознание как особую «самодовлеющую, самоопределющуюся и самообосновывающую форму мысли».

Робин Джордж Коллингвуд , Ю. А. Асеев , Роберт Джордж Коллингвуд , Р Дж Коллингвуд

Биографии и Мемуары / История / Философия / Образование и наука / Документальное
Бирон
Бирон

Эрнст Иоганн Бирон — знаковая фигура российской истории XVIII столетия. Имя удачливого придворного неразрывно связано с царствованием императрицы Анны Иоанновны, нередко называемым «бироновщиной» — настолько необъятной казалась потомкам власть фаворита царицы. Но так ли было на самом деле? Много или мало было в России «немцев» при Анне Иоанновне? Какое место занимал среди них Бирон и в чем состояла роль фаворита в системе управления самодержавной монархии?Ответам на эти вопросы посвящена эта книга. Известный историк Игорь Курукин на основании сохранившихся документов попытался восстановить реальную биографию бедного курляндского дворянина, сумевшего сделаться важной политической фигурой, пережить опалу и ссылку и дважды стать владетельным герцогом.

Игорь Владимирович Курукин

Биографии и Мемуары / Документальное