Читаем Эркюль Пуаро полностью

У Эльзы поначалу было все – молодость, красота, богатство, – и она преуспела меньше всех. Она напоминала цветок, прихваченный морозом, который увял, не успев распуститься. Сесилия Вильямс не обладала особыми достоинствами и не могла похвастать какими-то достижениями. Но, по мнению Пуаро, она не падала духом и не жаловалась на невзгоды. Ее вполне удовлетворяла жизнь, и она по-прежнему интересовалась событиями и людьми. Строгое викторианское воспитание служило ей верной опорой, поддерживая умственные и моральные силы. Она была убеждена, что выполняет свой долг на той стезе, которая указана ей свыше, и потому-то ее никогда не одолевали чувства зависти и недовольства. Она жила воспоминаниями и маленькими радостями, которые могла иногда себе позволить благодаря строгой экономии. Все это помогало ей сохранить физическое здоровье и интерес к жизни.

Что касается Анджелы Воррен, то хотя она и была с детства обезображена и, по-видимому, должна была страдать от этого, Пуаро в ней увидел человека сильного духом и закаленного борьбой с обстоятельствами и самим собой. Некогда озорная школьница превратилась в волевую, умную, целеустремленную, энергичную женщину. Она явно преуспевала и наслаждалась своими научными успехами.

Впрочем, она не относилась к типу женщин, которому Пуаро отдавал предпочтение. Ему нравились женщины более яркие и менее суровые.

На этот раз ему легко удалось подойти к цели своего визита. Не было надобности ни в каких хитростях: он просто сказал Анджеле Воррен о своей встрече с Карлой Лемаршан. Суровость сошла с лица Анджелы, и оно выражало теперь только уважение и одобрение.

– Маленькая Карла здесь? О, как я хотела бы ее видеть!

– Вы потеряли с ней связь?

– Почти совсем. Я была подростком, когда она уехала в Канаду, и я сказала себе, что не пройдет года или двух, как она нас забудет. В последние годы мы лишь изредка обменивались подарками к Рождеству... Это была единственная связь между нами. Мне казалось, что она полностью ассимилировалась в Канаде и что будущее ее там. И я считала, что, наверное, оно и к лучшему, принимая во внимание известные обстоятельства.

– Конечно, так можно было предполагать. Смена имени, смена обстановки, новая жизнь. Но, видите, не всегда все легко удается. – И Пуаро рассказал о помолвке Карлы, о ее открытии, сделанном в зрелом возрасте, и мотивах ее приезда в Англию.

Анджела выслушала его спокойно. Когда Пуаро закончил, так же спокойно сказала:

– Браво, Карла!

Пуаро удивленно вздрогнул. Впервые он встречал подобную реакцию.

– Вы одобряете ее действия, мадемуазель Воррен?

– Конечно. И желаю ей удачи. Я сделаю все, что в моих силах, чтобы помочь ей. Я чувствую себя виноватой, что сама не отважилась сделать это.

– Следовательно, вы считаете, что есть возможность доказать невиновность ее матери?

Анджела Воррен сказала твердо:

– Разумеется. Кэролайн не убивала мужа. Я всегда это знала.

Эркюль Пуаро проворчал:

– Вы меня в самом деле поражаете, мадемуазель. Все другие, с кем я беседовал...

Анджела неожиданно прервала его:

– Вы не должны никого слушать. Понятно, косвенные доказательства весьма убедительны. Мое же личное убеждение основано на знании – я хорошо знала свою сестру и уверена – Кэролайн не могла никого убить.

– Может ли кто-либо говорить с уверенностью о другом человеке?

– Наверное, нет... В большинстве случаев. Я согласна, что чужая душа – потемки. Однако в случае с Кэролайн есть особые мотивы, в которых я могу разобраться лучше, чем кто-либо иной. – Она коснулась рукой шрама. – Вы видите... Вы, наверное, слыхали об этом?

Пуаро кивнул головой.

– Это сделала Кэролайн. Поэтому я уверена, я знаю, что Кэролайн не убивала.

– Это не очень-то убедительный аргумент для большинства.

– Наоборот. Кажется, это даже было использовано против Кэролайн. Как доказательство, что у нее жестокий, необузданный характер. Исходя из того, что она причинила мне зло, когда я была ребенком, эти доморощенные «психологи» пришли к выводу, что она также способна отравить неверного мужа.

Пуаро сказал:

– Я, во всяком случае, вижу здесь разницу. Внезапный приступ неудержимого гнева совсем не доказательство того, что этот человек выкрадет яд, чтобы потом использовать его в своих целях.

Анджела Воррен отрицательно махнула рукой: