Читаем Еретик полностью

— Уважаемые, я из СБУ. СБУ представляет интересы Родины. Понимаете?

— Позвольте, — боязливо возразил Озерский, — мы представляем интересы всего мира.

— Мы вот уже несколько месяцев работаем над препаратом, который мог бы спасти жизни многих, — резко выпалил Герман. — Артефакт необходим нам.

— То есть лекарство еще не получено? — мои хрустальные мечты дали трещину.

— Ишь ты, какой быстрый! Осмотритесь. Мы не в Силиконовой долине. Это маленькая лаборатория с ограниченными возможностями. К тому же государство не благоволит к мирной науке. Нам предстоят месяцы, а то и годы экспериментов.

— Извините, — вмешался Озерский, — могли бы вы показать документы?

Я быстро развернул-свернул «корочку» своего министерства, но Озерский вежливо заметил:

— Я не успел как следует разглядеть, — и протянул руку.

— Та-ак, не доверяете, — напустил я строгости.

— Конечно, СБУ предупредило бы нас, — фыркнул Герман. — Допустим, по каким-то причинам она хотела застать нас врасплох. Допустим, боялась, что мы надежно спрячем артефакт и придумаем какую-нибудь байку о его утрате. Сомневаюсь, что СБУ послало бы одного человека. Скорее, прилетел бы вертолет. Артефакт-то — не «пустышка» какая-то. Единственный в своем роде.

Герман подошел вплотную и посмотрел в глаза с вызовом. Для хлипкого ботаника слишком смело.

— Я видел удостоверение людей из СБУ, — напряженно продолжил он. — Позвольте ваше?

— Я не говорил, что сам из СБУ.

Герман хмыкнул и скептически заметил:

— Секретная служба доверяет только своим агентам.

Я вспомнил недавнюю операцию в Припяти и оспорил утверждение ученого:

— Я бы не был столь уверенным.

— То есть вы настаиваете на том, что СБУ прислало вас без всяких доказательств правдивости ваших слов? Мы должны отдать бесценный артефакт незнакомому сталкеру? Умоляю! Мы же не дети.

Я заиграл желваками. Разорвать бы это наглое лицо, смотрящее на меня с усмешкой. Я медленно произнес:

— Что если я отберу силой?

Герман приподнял правый локоть, показал зажатый в левой руке пульт и снова спрятал его под мышкой. Спокойно объяснил:

— Вы не выйдете отсюда живым. У дверей вас ожидают отлично вооруженные бойцы. Вы, если не ошибаюсь, без оружия. Пока я не наберу код безопасности, сталкеры изрешетят любого, кто выйдет из бункера. Если это не я, профессор Озерский или господин Новиков, конечно.

Я ожидал встретить бесхребетных пацифистов, Герман разрушил стереотип ученого. Упираться бесполезно, ослу ясно, что легенда выдумана. Просить, умолять?

— Док, мне нужен камень, — хрипло выдавил я, от волнения в глотке пересохло. — Вы можете спасти жизнь.

— Этим мы и занимаемся, дорогой мой, этим и занимаемся.

— Вы не понимаете! — рявкнул я. — Моя жена больна раком. Только чудо ее спасет, и оно у вас.

Озерский страдальчески ахнул, Герман коснулся его плеча и отвел в сторону. Зашептались, как заговорщики. Спасти одну жизнь для них ниже достоинства. Вот если речь пойдет о человечестве…

— Вы говорите правду, — холодно промолвил Герман, — я вижу по лицу. Вынужден вас огорчить: лекарство не испытывалось на людях. Я не могу ничего гарантировать. Как и отдать сам артефакт.

— Черт бы вас побрал! Верну я вам этот камень, верну!

Герман развел руки и с безразличием ответил:

— Мы не можем рисковать. Если бы вы привели жену к нам…

— Мне не позволят.

— Вы можете испытать препарат на свой страх и риск…

— Сделать жену вашим подопытным кроликом? Вы с ума сошли!

— Тогда ждите. Больше ничем не могу помочь.

Я схватил Германа за грудки и швырнул на стол. Колбы и пробирки звонко рассыпались. Красиво… Жаль, всего лишь плод воображения. Или… Чего я унижаюсь? Выпытать код отбоя тревоги, вырубить ученых, забрать артефакт и как ни в чем ни бывало покинуть лагерь — делов-то. Одна проблема: не вижу арт. Вдруг он в сейфе? Если ломать Озерскому пальцы, он скажет рано или поздно. Скорее рано.

Что-то в моем взгляде напугало ученых. Даже Герман попятился и поспешил образумить:

— Применение силы с рук не сойдет. Вас объявят вне закона. Вы попадете за решетку, прежде чем доберетесь до дома. Подумайте.

Я сжал кулаки, процедил:

— Так что же мне делать, док?

Ступил к нему. Герман выставил раскрытую ладонь и крикнул:

— Стойте! Препарат вылечил крыс и морских свинок. Сейчас мы проводим опыт над шимпанзе. Если она вылечится, скорее всего препарат подействует и на человека.

— Как долго ждать?

— П-пару дней, — виновато ответил Озерский.

— Долго.

— Короче тюремного срока, — ввернул Герман.

— Гнить вам в аду, — зло прошептал я.

— Вы ведь понимаете, что времена товарищей и братьев прошли? Сейчас действует правило: услуга за услугу.

Я взглянул на Германа искоса, второй раз в жизни пожалел, что не умею убивать одним взглядом.

— Мы поможем вылечить вашу жену, а вы добудете нам образец для следующего исследования.

— А если ваш препарат не подействует? Вы делите шкуру неубитого медведя.

— Тогда мы вам хорошо заплатим. Эдак тысяч сто.

— Герман! — осуждающе воскликнул Озерский.

— Все в порядке, коллега. Оно стоит того.

Ни за один артефакт я не мог получить столько. Предложение ученого заинтересовало, я осторожно спросил:

— Так чего вы от меня хотите?