Читаем Ереси (2008) полностью

Моей матери 86, и она уходит. От нее осталось полчеловека. Еженедельно я разговариваю с ней по телефону. Этой маленькой иссохшей горбатенькой старушке кажется, что все приходящие к ней ее обворовывают. Представить, что это так, мне трудно. В двухкомнатной квартирке на окраине Харькова она живет среди кипы устаревших, сопревших от времени вещей. У нее не то что нет сокровищ (она же не высокая особа, и отец мой был совсем простым человеком, старым капитаном, в конце жизни перекладывал бумажки в Обществе спасения на водах), сколько-нибудь ценных вещей-то нет. Следовательно, резонно предположить, что у нее ослабла память и развилась мания. Она два года не разговаривает со своей бывшей подругой, которая, по ее словам, украла у нее «тройничок» (т.е. переходник с тремя выходами). Подруга – пожилая женщина по имени Татьяна, охая, клялась мне, что «тройничка» не брала, что мать моя не помнит давно уже, что куда кладет. Помимо «тройничка», у матери якобы украли «удлинитель». Еще она время от времени говорит мне, что после похорон отца у нее украли мужские и женские перчатки. Причем винит в этом двух людей, которых я ей присылал. При всем при этом она, по обычаю, раздала множество вещей, оставшихся от отца после его смерти. Мать моя прискорбно стара. Последней ее выходкой было обвинение моей тогда беременной жены, я посылал ее к матери проведать и познакомиться, в том, что моя жена «взяла» у нее очки. Это уже было слишком даже для меня, и я поругался с матерью. Потом помирился, конечно.

Прискорбно вот что. Что в конце жизни у матери на уме и на языке не близкая встреча с Небытием, но вот эти жалкие «тройнички», «удлинители», «очки». Я окончательно счастливо удалился из своей банальной семьи в возрасте 21 года и всю жизнь прожил не с родителями. В каком-то позднем интервью мать с холодным сожалением, или констатируя холодно факт, сказала: «Он другой, не такой, как мы. Он всегда был другим». Отсюда я вынужден перескочить к понятию непорочного зачатия, к Деве Марии, понесшей ребенка не от мужа Иосифа, но от Духа Святого. Нет, нет, я не собираюсь тягаться с легендой о Христе или даже встать рядом. Я лишь хочу сказать, что отдельные человеческие дети рождены от «земных» родителей, но таковыми не являются. Разумеется, я плохой сын, но я думающий, страдающий, испытующий новый опыт Важный Воин человечества, принесший и приносящий уникальную контрибуцию в сокровищницу знаний человечества. И тем самым добавляющий знания, необходимые для развития вида человека. Но я, да, плохой сын, который не сидит у постели немощной матери. Хороший сын – это животастый старый мужик в майке, спешащий от троллейбуса с авоськой, где спрятана теплая кастрюлька с котлетами для мамочки. А я прожил вдали от матери и отца (справедливости ради следует заметить, что я особенно не был им нужен до той поры, пока они не одряхлели), в шумных столицах большую часть жизни, явился на неделю в возрасте 46 лет, потом еще раз в возрасте 51 года, а далее уже и желал бы приехать в хрущобу на черт знает какой задрипанной улице Харькова, да украинской властью въезд мне в Украину был запрещен. Выйдя из тюрьмы в возрасте 60 лет, я попытался приехать, но был задержан на границе. Совсем недавно, в возрасте 64 лет, я побывал у матери (запрет на въезд в Украину сняли), имел несчастье поднимать ее, упавшую, с полу и лицезреть ее немощь. Не надо думать, что я не люблю мою мать, я люблю ее слабой любовью все еще чуть-чуть человека. Но я настолько другой, что я недоумеваю: почему я ее сын? Она ведь чужой мне человек, если честно.

Я – другой. Непорочное зачатие? От Духа? Святого? Святого или нет, но от иного Духа. Я это к тому, что между индивидуумами рода человеческого подчас бездны. Мне безразличны вещи, я не замечаю «тройничков», а вот Создатели, Космос, устройство человеческого мира – все это у меня ежедневная окружающая жизнь. Все эти «мелочи» я упоминаю, чтобы перескочить к Главному. К тому, что в человечестве ясно различимы группы различных по характеру и способностям существ. Настолько различных, что всех их можно назвать человеками, сынами человеческими лишь по двум признакам: отсутствие бессмертия и человекообразная форма плоти.