Есть у венецианца Карло Гольдони такая пьеса, какая мне нравится, она называется «Один из последних вечеров карнавала». Я подробно сюжет не помню, давно не перелистывал, но смысл, что все в Венеции празднуют-празднуют финал карнавала, а один персонаж все время собирается почему-то в Россию. И когда карнавал завершается, путь в Россию становится неизбежным.

К чему бы это? – спрашивали меня даже изрядные филологи.

Да уж понятно к чему.

<p>Легенды о Березовском – 2</p>

Я не думаю, что какие-то березовские легенды я только что сумел серьезно развенчать. Меня забудут – они останутся. И это единственно правильно.

Как говорил Оскар Уайльд, «истинны в жизни человека не его дела, а легенды, которые его окружают. Никогда не надо разрушать легенд, ибо только через них мы можем разглядеть подлинное лицо человека».

<p>(Само)убийца</p>

Я не держал свеч и не проводил независимого расследования. Потому я не могу знать точно, какая из версий верна:

А) Березовский покончил с собой;

Б) Березовского убили;

В) он инсценировал свою смерть, жив и скоро объявится на поверхности.

На сегодня лично я придерживаюсь версии А.

Против нее многие – от близких БАБу журналистов до президента Александра Лукашенко – говорят такое: он не мог покончить с собой, потому что был слишком жизнелюбив. По Лукашенко, жил бы и в пещере, лишь бы продолжать жизненную игру.

Я отвечу своими аргументами.

• За самоубийство свидетельствуют те очень немногие люди в ближнем кругу Березовского, кому действительно можно было, в моем представлении, доверять. Например, телохранитель Ави Навам.

• Борис отнюдь не был так безоговорочно жизнелюбив. Так думают те, кто видел его только в парадной версии, с фасада.

Он был типичный маниакально-депрессивный человек – это не попытка любительского диагноза, а просто бытовая констатация. В маниакальном состоянии мало спал, мог убедить кого угодно в чем угодно, заражал окружающих совершенным оптимизмом по самым, бывало, безумным поводам. Маниакальная версия и была парадно-фасадной. Перед фигурами высшего сорта он, как правило, представал таким.

Но были и фигурки невысшего сорта, типа меня. Не начальники и не источники особых надежд. Вот перед нами он не стеснялся своей задней стены – депрессивного состояния. Где были и безнадежность, и суицидальные разговоры. Пусть до поры до времени – с ворохом неточных слов и предположений.

Очевидцы говорят, что в последние месяцы жизни он приценивался к хорошо известному ему (там много лет подряд жили его деловые московские гости) лондонскому отелю Hilton Park Lane, высокому страшному дому на краю Гайд-парка – не выброситься ли с крыши вниз, к британскому подножию? Останавливало, что выход на крышу закрыт на ключ. Плюс лететь сравнительно долго, и передумать в полете уже нельзя.

Многим известно, что он принимал сильные антидепрессанты, а потом решил моментально слезть с них – стремительность, отличавшая его как ничто другое.

С каждым годом я становлюсь больше уверен, что человек умирает не от старости или болезней, а когда исчерпано его жизненное задание. Так, как оно сформулировано Кем-то и понято самим Человеком.

Задание – соединиться с Россией в последнем акте поздней и мучительной любви – исчерпалось за невозможностью. Он и сам говорил об этом в предгибельном интервью русскому «Форбсу», просто почему-то «внимания тогда не обратили» (с).

Я почти совсем не верю в версию Б. Именно под занавес у Березовского совсем не осталось врагов. А жить без врагов он не мог – об этом поговорим чуть позже, но и это тоже завязывало шарф.

А если верна версия В, буду счастлив. Особенно тому, что он научился, наконец, так технично вытворять совершенно тайные дела.

В марте 2015-го, на марше памяти Бориса Немцова, ко мне подошел миловидный нестарый россиянин.

– Станислав, – узнал он меня, – а что вы все время говорите, что Березовский убил себя сам?

– Я, – отвечаю, – действительно так думаю. Хотя не уверен, конечно. Откуда мне быть уверенным.

– Но это же неправда, – ожесточился россиянин. – Его же точно убили.

Я не стал продолжать полемику. Все-таки марш был памяти Немцова, а не Березовского.

Человек, который вовсе не знал ни жертвы, ни обстоятельств дела, оказался совершенно убежден. Эти люди всегда приспособлены, чтобы стать сырьем очередному тирану.

<p>Кадровая политика</p>

Принято считать, что Березовский катастрофически не разбирался в людях. Сам он в моменты самоиронии любил пошутить вроде: «Вот если захотите развалить какую корпорацию, сосватайте меня туда начальником отдела кадров».

Это так и не так. Борис очень неплохо разбирался в людях, но только по своим критериям, где важны были талант, авантюризм, отчасти мужество, но не было места морали.

Он сам был внеморален. Не «а», а именно «вне». Это значит, что мораль как кодекс правил поведения в определенной социальной среде существует, но мы не десять раз на свете живем, чтобы просто так руководствоваться подобными мелочами. Потому моральные приоритеты партнеров, соратников, сотрудников и попутчиков его волновали, но не очень.