Читаем Эпоха веры полностью

Завоевание Равенны Белизарием способствовало победе византийского искусства в Италии. Церковь Сан-Витале была завершена (547 г.) при Юстиниане и Феодоре, которые финансировали ее украшение и придали ей свои неотразимые черты. Есть все основания полагать, что эти мозаики являются реалистичными портретами, и императору и императрице следует отдать должное за мужество, позволившее передать их изображения потомкам. Позы этих правителей, церковников и евнухов жесткие и угловатые; их жесткая фронтальность — возврат к доклассическим формам; одеяния женщин — мозаичный триумф, но нам не хватает здесь счастливой грации процессии в Парфеноне, или Ara pacis Августа, или благородства и нежности фигур на порталах Шартра или Реймса.

Через два года после посвящения Сан-Витале епископ Равенны освятил Сант-Аполлинаре-ин-Классе — вторую церковь в честь святого покровителя города, расположенную в морском пригороде, который когда-то был адриатической базой римского флота (classis). Это старый римский базиликанский план, но на составных капителях византийский штрих в виде акантовых листьев, неклассически скрученных и закрученных, словно надутых каким-то восточным ветром. Длинные ряды совершенных колонн, красочные мозаики (седьмого века) в архивольтах и спандрелях колоннад, прекрасные лепные доски на хорах, крест из драгоценных камней на ложе из мозаичных звезд в апсиде — все это делает его одной из выдающихся святынь полуострова, который представляет собой почти галерею искусств.

5. Византийское искусство

Архитектура была шедевром византийского художника, но вокруг нее или внутри нее была дюжина других искусств, в которых он достиг незабываемого совершенства. Он не заботился о круглой скульптуре; настроение эпохи предпочитало цвет линии; однако Прокопий превозносил скульпторов своего времени — предположительно, резчиков рельефов — как равных Фидию и Праксителю; на некоторых каменных саркофагах IV, V и VI веков человеческие фигуры высечены с почти эллинским изяществом, сдобренным азиатским изобилием орнамента. Резьба по слоновой кости была излюбленным искусством византийцев; они использовали ее для диптихов, триптихов, обложек книг, шкатулок, парфюмерных коробочек, статуэток, инкрустаций и сотни декоративных способов; в этом ремесле эллинские приемы сохранились без изменений, и лишь боги и герои превратились в Христа и святых. Кресло из слоновой кости епископа Максимиана в базилике Урсиана в Равенне (ок. 550 г.) — крупное достижение в малом искусстве.

В то время как на Дальнем Востоке в шестом веке экспериментировали с масляными красками,40 Византийская живопись придерживалась традиционных греческих методов: энкаустика — краски, выжигаемые на панелях из дерева, холста или льна; фреска — краски, смешанные с известью и нанесенные на влажную штукатурку; темпера — краски, смешанные с размерами или камедью, клеем и яичным белком и нанесенные на панели или на уже высохшую штукатурку. Византийские художники умели изображать расстояние и глубину, но обычно уклонялись от трудностей перспективы, заполняя задний план зданиями и ширмами. Портретов было много, но до наших дней дошли лишь немногие. Стены церквей украшались фресками; сохранившиеся фрагменты демонстрируют грубый реализм, бесформенные руки, низкорослые фигуры, обрюзгшие лица и невероятные прически.

Византийский художник преуспевал и наслаждался минутой; его дошедшие до нас шедевры живописи — это не фрески или панно, а миниатюры, которыми он буквально «осветил» — сделал яркими и красочными — издания своей эпохи.* Книги, будучи дорогими, украшались, как и другие драгоценные предметы. Миниатюрист сначала набрасывал эскиз на папирусе, пергаменте или пергаменте тонкой кистью или пером, накладывал фон, обычно золотой или голубой, заполнял его красками и украшал фон и границы изящными и тонкими формами. Сначала он просто разрабатывал начальную букву главы или страницы; иногда он создавал портрет автора; затем иллюстрировал текст рисунками; наконец, по мере совершенствования своего искусства он почти забывал о тексте и распускался в роскошном орнаменте, беря геометрический или цветочный мотив, или религиозный символ, и повторяя его в лабиринте вариаций, пока вся страница не становилась великолепием цвета и линии, а текст не казался вторжением из более грубого мира.