Читаем Эпоха веры полностью

Только при Юстиниане греческий, римский, восточный и христианский факторы полностью слились в византийском искусстве. Восстание в Нике дало ему, как и другому Нерону, возможность отстроить свою столицу. В экстазе минутной свободы толпа сожгла Дом сената, бани Зевксиппа, портики Августеума, крыло императорского дворца, и Святую Софию, собор патриарха. Юстиниан мог бы перестроить эти по старым планам и в течение года или двух; вместо этого он решил потратить больше времени, денег и людей, сделать свою столицу красивее Рима и возвести церковь, которая затмила бы все другие сооружения на земле. Он начал одну из самых амбициозных строительных программ в истории: по всей империи выросли крепости, дворцы, монастыри, церкви, портики и ворота. В Константинополе он перестроил Дом сената из белого мрамора, а бани Зевксиппа — из полихромного мрамора; возвел мраморный портик и променад в Августеуме; провел в город пресную воду по новому акведуку, который соперничал с лучшими итальянскими. Свой собственный дворец он сделал вершиной великолепия и роскоши: его полы и стены были из мрамора, потолки с мозаичным блеском рассказывали о триумфах его правления и показывали сенаторов «в праздничном настроении, воздающих императору почти божественные почести».36 А на другом берегу Босфора, недалеко от Халкидона, он построил в качестве летней резиденции для Феодоры и ее двора дворцовую виллу Герион, оснащенную собственной гаванью, форумом, церковью и банями.

Через сорок дней после того, как восстание в Нике утихло, он начал строительство новой Святой Софии, посвященной не какому-либо святому с таким именем, а Святой Премудрости, или Творческому Логосу, Самого Бога. Из Траллеса в Малой Азии и из ионийского Милета он вызвал Антемия и Исидора, самых известных из живых архитекторов, для планирования и руководства работами. Отказавшись от традиционной базиликальной формы, они разработали проект, центром которого должен был стать просторный купол, опирающийся не на стены, а на массивные опоры, и подкрепленный полукуполом с обоих концов. Было задействовано десять тысяч рабочих, потрачено 320 000 фунтов золота ($134 000 000), что полностью опустошило казну. Губернаторам провинций было приказано прислать в новую святыню лучшие реликвии древних памятников; мрамор дюжины видов и оттенков был привезен из дюжины областей; золото, серебро, слоновая кость и драгоценные камни были влиты в отделку. Юстиниан сам принимал активное участие в проектировании и строительстве, а также в решении технических проблем (как рассказывает его презрительный поклонник). Одетый в белые льняные одежды, с посохом в руке и платком на голове, он день за днем следил за ходом работ, побуждая рабочих выполнять свои задачи грамотно и в срок. Через пять лет и десять месяцев строительство было завершено, и 26 декабря 537 года император и патриарх Менас возглавили торжественную инаугурационную процессию, вошедшую в великолепный собор. Юстиниан прошел один к кафедре и, подняв руки, воскликнул: «Слава Богу, который счел меня достойным совершить столь великое дело! О Соломон! Я победил тебя!»

План здания представлял собой греческий крест размером 250 на 225 футов; каждый конец креста был покрыт небольшим куполом; центральный купол возвышался над квадратом (100 на 100 футов), образованным пересекающимися руками; вершина купола находилась на высоте 180 футов над землей; его диаметр был на 100 футов-32 меньше, чем у купола Пантеона в Риме. Последний был залит бетоном цельным куском; купол Святой Софии был сделан из кирпича в виде тридцати сходящихся панелей — гораздо более слабая конструкция.* Отличие этого купола заключалось не в размерах, а в опоре: он опирался не на круглую конструкцию, как в Пантеоне, а на маятники и арки, которые служили посредниками между круглым ободом и квадратным основанием; никогда еще эта архитектурная проблема не была решена более удовлетворительно. Прокопий описал купол как «произведение восхитительное и ужасающее… казалось, что он не опирается на каменную кладку под ним, а подвешен на золотой цепи к высоте неба».37