Читаем Эпицентр полностью

— Разумеется. Это как раз тот случай, когда все можно исправить.

Иовуаарп коротко кивнул — движение выглядело немного птичьим. — и присоединился к созерцающим фрески товарищам.

— Самое время рассказать про Уэркаф. — проговорила наконец Рашида, до сей поры озадаченно безмолвствовавшая. — Между прочим, и Торрент этого желает.

— Его интересует моя третья миссия, — горестно усмехнулся Кратов. — Первые две общеизвестны.

— Вот и расскажи про третью миссию.

— Не хочу. Это было… фиаско

— Но никто не может все время побеждать!

— Если бы я побеждал хотя бы один раз из двух! Если бы…

— И что это был за странный разговор с этими эльдорадцамн? Так и мерещатся подводные течения, второй и третий смыслы, какие-то туманные намеки па известные лишь вам двоим обстоятельства…

— Во-первых, это не эльдорадцы, — сказал Кратов. — На Эльдорадо, хорошая моя, живут такие же люди, как и мы с тобой. А это вообще не люди. Это иовуаарп. и живут они у черта на рогах, в звездной системе Эаириэавуунс. И даже не пытайся повторить это название с первого раза, у меня тоже не получалось…

— Я и не пытаюсь, — пренебрежительно дернула плечом Рашида.

— Во-вторых же, никакого подспудного смысла в этом диалоге не было. Как я полагаю… Этот иовуаарп видел меня в первый и последний раз. Он ни о чем не мог знать или даже подозревать.

— А было?

— Что — было?

— О чем знать и подозревать?

— Видишь ли… Есть обстоятельства, связывающие между собой планету Финрволинауэркаф, бесконечно далекую от нее цивилизацию Иовуаарп и, э-э… меня. В узких ксенологических кругах они хорошо известны По негласному соглашению сторон широкой огласке не предаются, хотя никакой тайны не составляют. И обстоятельства эти — болезненны Так, по крайней мере, было до недавнего времени. Но диалог, коего безмолвным свидетелем ты стала, дает мне право заключить, что в наших отношениях завершается некий этап.

— Это хорошо или плохо?

— Эго естественно. «Тот случай, когда все можно исправить»… Картины обретут свои настоящие названия и авторов. Искусствоведы будут счастливы Популяризаторы ксенологии вздохнут с облегчением: им не нужно будет больше изобретать фигуры умолчания. Иовуаарп смогут открыто гулять по планете Уэркаф. И… все, пожалуй.

Остальное, увы, остается непоправимым. Рашида тихонько погладила его по руке.

— Пойдем домой, Кратов, — попросила она. — Чем дольше мы бродим в этой кунсткамере, тем мрачнее ты становишься. Скоро ты превзойдешь даже меня. Слишком большой кусок твоего прошлого связан со всем этим…

— Я думал, что стану здесь перебирать яркие праздничные графин, со всякими там лыжными курортами, тропическими пляжами и альпинистскими лагерями, извиняющимся тоном сказал Кратов. — А получилось что-то вроде копания в затхлой гробнице. Где из каждого угла на тебя таращатся столетние пауки. Да пыльные мумии так и норовят свалиться в твои объятия.

— Ты умеешь очень красиво говорить некрасивые вещи, — заметила Рашида.

— Лучше я буду говорить тебе красивые комплименты.

— Начинай прямо сейчас.

Кратов призадумался. Кажется, он переоценил свои силы.

— Это непросто, — сообщил он. — Слова блекнут перед реальностью. И давай-ка лучше выберемся па свет, а то мы, похоже, заблудились. Куда бы мы не пошли, я всюду вижу перед собой этот левиафаний хребет.

— Так и должно быть, — заверила его Рашида. — Эта была очень большая тварь. Она способна заполнить собой всю Тауматеку. Поэтому ее уложили колечками, как рольмопс. — Она безразлично поглядела на какую-то звериную морду, нарочито неряшливо высеченную из бурого песчаника. — Это что?

— Не знаю, — пожал плечами Кратов. — Откуда мне знать? Все же, кое-что в этой Галактике происходит без моего участия…

* * *

Они снова брели по араукариевой аллее, с трудом раздвигая тугие струи горячего воздуха. День перевалил за половину. Скоро жара должна была немного спасть. И где-то в черной бразильской ночи их ждали неутомимые и неизбежные жернова беспрерывного карнавала. С песнями и плясками. С самыми расстроенными гитарами и самыми легкомысленными нарядами. С непременными вином и любовью.

Боязно было даже подумать об этом сейчас.

— Я хочу есть, — объявила Рашида лениво.

— Отними мышку у вон той спальной кошки, — так же размеренно ответил Кратов. Рашида посмотрела.

— Это не мышка, — сообщила она. — И не крыска, если сделать поправку на масштаб… Это пирожок. Надкушенный.

— Пойдем лучше на пляж, — предложил Кратов. — Я буду спать, уткнувшись носом в песок. Ты будешь купаться и флиртовать с мулатами. Это для меня ты всего лишь экзотическая южная красотка. А для них ты — белая славянская женщина, загадочная душа и запретный плод. — Он помолчал, с некоторым напряжением собирая воедино плавящиеся и растекающиеся мысли. — Там и поедим.

Истомившийся метарасист лежал у ног своего чудища, накрыв лицо шляпой. В бессильно откинутой руке была зажата большая бутылка пепси.