Читаем Эпицентр полностью

— Я все же открою ему глубину его заблуждений, — мрачно сказал Кратов.

— Не смей, — устало обронила Рашида.

Она попыталась задержать Кратова, уцепившись за руку, но промахнулась и в изнеможении села на травку.

Волочь ноги, Кратов приблизился к демонстранту. Откашлялся — реакции не последовало.

— У тоссфенхов нет чешуи, — произнес он как бы между прочим.

Шляпа чуть сдвинулась, открывая печальный мутный глаз.

— Господи, еще один, — сказал метдрасист сиплым голосом.

— Кто — еще один? — не понял Кратов.

— Радетель за истину. — пояснил тот, прилагая усилия, чтобы сесть. — Что вы все ко мне пристали? Не видите, человек хочет спокойно изжариться… буквально полчаса назад явился один странный тип, отрекомендовался доктором наук и потребовал убрать с моего прекрасно изготовленного фантома чешую. С какой это стати я буду лишать его чешуи? Мне она двух бессонных ночей стоила! Я же его собственными руками, как дитя любимое, холил и пестовал, генерировал и отлаживал. В конце концов, я имею право на вымысел! Отнеситесь к этому как к шаржу, как к метафоре, а не как к точной копии! Копиям место в Тауматеке… А теперь еще и вы! — Он пригляделся. На его потном лице вдруг проступило выражение гордой неприступности. — Впрочем, вам извинительно. Вы же оттуда, он ткнул пальцем в добела раскаленные небеса. — Или оттуда, — палец устремился в сторону циклопических стен Тауматеки, — что, в общем, одно и то же. Чужелюб…

Кратов, кряхтя, опустился рядом с ним на землю.

— С чего вы взяли? — спросил он устало.

— В следующий раз, — мстительно произнес мета-расист, отодвигаясь, — когда захотите слиться с толпой, позаботьтесь о гриме. Чтобы закамуфлировать свой зеленый загар. И не забывайте потеть… как все нормальные люди.

— Что значит «наметанный глаз»! — сказала издали Рашида.

— Вы женщина этого человека? — спросил метарасист.

— Правильнее сказать: он мой мужчина.

— Глупо и опрометчиво.

— Это почему же?

— Потому что у вас не будет детей… — Мегарасист обратился к Кратову. Вам уже не так мало лет, любезный. Может быть, у вас есть дети?

— Нет, — покачал головой Кратов несколько обескураженно.

— И не будет. Вы слишком долго были вне Земли, чтобы думать о таких простых вещах, как семья. Вы слишком долго общались с мужиками. Инобытие отбило у вас охоту к продолжению рода, подавило самые естественные ваши инстинкты.

— Ну почему же… — Кратов начинал злиться, потому что понимал: он упустил инициативу в этом идиотском диспуте.

Рашида вдруг залилась обидным смехом.

— Спроси-ка, есть ли у него самого дети! — подначила она.

— Какое это имеет значение? — отмахнулся метарасист.

— Еще и как имеет! Будь у вас дети, вы не валялись бы здесь, как экспонат Тауматеки, не втиснувшийся в экспозицию. Вы бы занимались их воспитанием.

— Благополучие расы важнее…

— Да вы просто болван! — воскликнула Рашида. — Разве можно с вами серьезно спорить? Анастасьсв вас не похвалит… А вот у нас будут дети, — объявила она. — Столько детей, сколько я захочу от этого мужчины. С которым вы никогда и ни в чем не сравнитесь… жалкий импотент.

— Рашуля, — сказал Кратов с укором. — Ты излишне раскована в своей аргументации…

— Но он же глаз не может оторвать от моих ног! — продолжала буйствовать женщина. — От его взглядов у меня останутся синяки на бедрах! Он просто завидует тебе, и таким, как ты. Потому что ты большой и сильный. Потому что ты повидал столько, сколько ему и не снилось, с его убогим воображением неудачника! Потому что тебя любят самые красивые женщины Галактики!

Метарасист вдруг просветлел.

— Но вы тоже не потеете, мадам! — сообщил он торжествующе.

— Зато вас можно выкручивать, как тряпку, — фыркнула Рашида. — Только это вам не поможет. Зорче глядите, сударь. Не то, не ровен час, проглядите, что еще кто-нибудь вероломно не потеет втайне от вас… И, если уж на то пошло, не мадам, а мадемуазель! Идем, Кратов. Мне не стало весело. А я говорила, что люблю только радостные аттракционы.

— Хорошо, — сказал Кратов, вставая. Метарасист проводил их тусклым взглядом.

— Мы победим, — выдавил он наконец, вскинул два растопыренных пальца и снова лег, накрывшись шляпой.

— Что ты так набросилась на беднягу? — спросил Кратов, когда они отошли. В конце концов, у него есть право на нелюбовь к инопланетянам, ко мне… даже к тебе!

— Да, это его право! Но как можно призывать к нелюбви других?! Я еще поняла бы, увещевай он меня любить кого-то или что-то… но не наоборот! И потом, — фыркнула она, — ты, профессионал, специалист по уговорам, выглядел не слишком-то убедительно…

— Ты оказалась права, — вынужден был признать Кратов. — Я редко имел дело с фанатиками. И, как правило, дело завершалось потасовкой. Потому и фанатик, что не поддается уговорам… Но сегодня у меня нет настроения для рукопашной.

— Еще бы! Ты просто прихлопнул бы этого сморчка!

— Ты несправедлива. Ты совершенно его не знаешь. Быть может, это добрый и душевный человек.

— Эго импотент! — запротестовала Рашида — Все фанатики — импотенты!