Мы рванули с места. И очень скоро повезло: увидели стоящий без бульдозериста бульдозер. После трех суток недосыпания его водитель, сказали нам, буквально свалился и теперь спит в вагончике. «Сможет ли подняться?» — подумал я, когда мы направились к вагончику. Но, услышав, в чем дело, он, не раздумывая, сел за рычаги. Вслед за ним в кабину впрыгнул Шестиперов.

— Дальше уже наша работа, — бросил он, прощаясь.

Над Ленинаканом занималось утро.

Юрий Мамчур

СРАЖЕНИЕ ЗА ЖИЗНЬ

Ленинакан, случалось, «встряхивало» и раньше. И если к этому вообще можно привыкнуть, то жители второго по величине города Армении — привыкли.

— Но седьмого декабря земля дрогнула так, что трудно было удержаться на ногах, — рассказывал врач гарнизонного госпиталя подполковник медицинской службы В. Скорлуханов. — Стены заходили ходуном, и мы, врачи, бросились в палаты: всем на улицу!

Легкие больные спускались сами. Тех, кто не мог передвигаться, выносили на руках. Вокруг с неимоверным грохотом рушились дома. Яркое солнце скрылось в гигантских клубах пыли…

К ошеломленным людям выбежал начальник госпиталя подполковник медицинской службы А. Нигматулин — он не покидал здания, пока его не начало засыпать штукатуркой.

— Все больные здесь?

Сказать точно никто не мог. И тут начала оседать часть госпитального корпуса, где находились хирургическое и терапевтическое отделения.

— За мной! — бросил Андрей Михайлович и рванулся обратно.

Врачи, медсестры, кто-то из больных снова и снова возвращались в здание, хотя толчки не прекращались и оно грозило рухнуть в любую секунду. Спасти, во что бы то ни стало спасти всех до единого!

Не удалось. Сокрушая стены, обрывая, как нитки, арматурные прутья, с гулом и скрежетом обваливались многотонные глыбы лестничных проемов.

А затем — тишина… Гнетущая. Зловещая.

— Был госпиталь — нет госпиталя, — вздохнул кто-то горько.

— Нет! — сказал Нигматулин. — Госпиталь — не здание. Госпиталь — это мы. — Он обвел людей разъеденными пылью глазами и уже твердо добавил — Приготовиться к оказанию первой медицинской помощи…

Собрали, какие могли, лекарства и перевязочные материалы. Тяжелых больных и раненых разместили здесь же, во дворе, в безопасном, на случай новых толчков, месте. И едва распахнули настежь широкие ворота, как в них из соседних улиц хлынули сотни окровавленных, контуженных, оглушенных людей. Кто сам добирался, кого вели под руки, кого несли… Они знали: здесь — военный госпиталь. Здесь спасут.

Крики, стоны, мольбы о помощи… Бинты и обезболивающие средства кончились в считанные минуты — медикам пришлось рвать на ленты одежду. Не стало шин — разбили старые ящики из-под фруктов и на искалеченные руки и ноги в местах переломов начали накладывать доски. Шок от первого потрясения прошел. Врачам-офицерам удалось даже навести относительный порядок, начать сортировку пораженных. И тут во двор госпиталя потянулись обезумевшие родители с изувеченными детьми на руках, с маленькими бездыханными телами…

В первые минуты бедствия и потом, в течение многих дней и ночей, страшнее этой картины не было ничего. Потрясенные, опустили руки даже опытные медсестры. Тогда Скорлуханов сложил руки рупором:

— Все, кто с детьми, — ко мне!

Подполковник медицинской службы запаса, Виктор Иванович, пожалуй, был здесь самым послужившим и закаленным…

Пострадавших принимали с двенадцати дня до шести часов вечера. С шестнадцати часов по разбитым, заполоненным автотранспортом, перегороженным завалами улицам госпиталь начал перемещаться в расположение медицинской роты. Как выяснилось, среди всех больниц, поликлиник, медпунктов города это оставалось едва ли не единственное здание, которое устояло…

В медроте капитана медицинской службы В. Марченко к тому времени уже невозможно было протиснуться в коридорах из-за наплыва людей. Со всего города нескончаемым потоком везли раненых. Марченко и его подчиненные выбивались из сил. До 9 часов вечера совместно с прибывшим персоналом госпиталя они оказали медицинскую помощь более чем 400 пострадавшим. Было произведено более 30 операций.

Не знаю, чего достойны военные медики, которые работали здесь в самые драматические, первые после землетрясения часы. Назову хотя бы некоторых.

Подполковники медицинской службы Джамшид Юсибов и Андрей Нигматулин, капитаны медицинской службы Владимир Марченко, Валерий Москаленко, Владимир Малютин, старший лейтенант медицинской службы Иван Качур, подполковник медицинской службы запаса Виктор Скорлуханов, служащие Советской Армии врачи Виктор Сыченников, Людмила Привалова, операционные сестры Лилия Беззубенко, Нелли Михайличенко, Агуник Геворкян, Вартуш Степанян, Лариса Кузнецова…

Нет, всех назвать не смогу. Да простится мне: о них еще скажут.

…Ребенка старшей сестры Ларисы Анатольевны Тищенко в завалах не нашли. А у операционной сестры. Светланы Вячеславовны Власовой ребенок погиб. Эти женщины сутки за сутками, днем и ночью, спасали жизни других детей и других матерей.