Охотники намеревались защищать его. Может быть, таков был приказ вождя Большой Дубины. Может быть, так издревле повелось, когда речь шла о жизни и благополучии доброго духа, что покровительствовал племени. Сколько Кратов мог припомнить из истории человечества и других цивилизаций, за своих божков всегда и всюду дрались насмерть.

«Пора вызывать Чудо-Юдо, – подумал он, прижимая сумку с лингваром к груди. – За какие-то неполные сутки погибель угрожала мне чаще, чем за всю прежнюю биографию».

…Они выскочили из-за каждого дерева, будто жили в них, прячась до поры, и там, в безопасности и недосягаемости, выслеживая добычу. Князёк лягушиного племени назвал их «Те, Кто Прячется в Стволах». А лингвар натужно и, как выяснилось, невпопад опоэтизировал это обозначение, перекрестив их в «дриад». Дриадами здесь и не пахло: более всего эти твари напоминали сказочных чертей. Такие же вёрткие, поросшие жёсткой пегой щетиной, с длинными проволочными хвостами, а на круглой глазастой и ротастой башке у каждого красовалась пара ощутимо острых рожек.

Их было не меньше двух десятков, и двигались они молниеносно.

Охотники взметнули своё дубьё, и было страшно угодить под удар этих корявых кусков тяжёлого дерева. Но черти с балетным изяществом уворачивались, потому что существовали совершенно в ином темпе, нежели огромные и очень сильные, грозно разевавшие редкозубые рты, но безнадёжно медлительные Уисс-уафф.

Волна пятнистых тел накатила на них и разом схлынула. Обхватив лапами распоротый живот, у ног Кратова на парящую лесным теплом землю осел лягушкочеловек – тот самый, что спас его у омута, что нёс на плече его сумку. Выпученные глаза быстро заволакивала смертная пелена. Тонкие губы неумело собрались в дудочку, и едва различимый свист сорвался с них. «Добрый дух, – бодро гаркнул лингвар. – Не помог. Надо было помочь». Голова Земляного Человека уткнулась в ботинки Кратова.

Кольцо чертей неспешно смыкалось вокруг него, теперь беззащитного, и лишь особенный его облик пока удерживал их от новой атаки. Он чувствовал их замешательство пополам с охотничьим азартом. Но замешательство с каждым шагом улетучивалось, а азарт при виде легко доступной добычи нарастал…

Кратов поднял дубину одного из охотников.

Он проворонил-таки момент атаки, но сумел войти в нужный темп и даже чуть-чуть опередить его. Преодолевая вязкое сопротивление воздуха, Кратов нанёс полукружный удар по головам нападавших, словно по частоколу. Он испытал мстительное злорадство при виде кубарем разлетающихся в стороны врагов. Быстро развернувшись на пятке к тем, что находились за его спиной, он вдруг обнаружил, что оказался один. Будто ворох палой листвы порскнул прочь от порыва ветра – и на поляне остались лишь изрезанные тела Земляных Людей… да ещё Кратов-победитель, готовый драться за свою жизнь до последней капли крови. Жаждущий новой сшибки и люто разочарованный тем, что никто больше не хочет на него нападать.

– Ну! – рявкнул он. – Куда же вы, соколики?!

Кто-то суетливо ворочался под деревом, тихонько попискивая и стараясь вжаться тщедушным телом в распяленные корни, в мох и грязь, лишь бы с глаз долой… Маленький поджарый чёртик, жестоко изувеченный во время схватки.

«Добить!» – мелькнуло в мозгу пьяного от ярости Кратова.

Он шагнул на писк и шевеление.

Чёртик воздел тощие лапки, будто моля о пощаде. Круглая серая головёнка его была проломлена и вмята, уцелел лишь один рожок. Блестящие пуговичные глазки часто моргали, подрагивал утыканный жёсткими усиками хоботок. «Да что же я… – замер в ужасе Кратов. – Спятил?! Помочь надо!» Он присел на корточки, чтобы получше рассмотреть рану.

И едва успел отпрянуть от жалящего удара в лицо.

– Дурень! – сердито воскликнул Кратов. – Я же спасти тебя хочу!

Но чёртик уже затих, быстро коченея, на глазах теряя последние капли жизни своего жилистого тельца. Тонкие, словно стальная проволочка, пальчики разжались и выпустили на заляпанный кровью мох то самое жало, что едва не отплатило Кратову за его смерть.

Заточенный до стеклянного блеска каменный нож.

<p>9</p>

Итак, четыре предположительно разумных расы в течение суток, до сих пор не кончившихся. Расы между собой несовместимые. Одна вынуждена охотиться на другую, игнорируя все прочие, в то время как её самое выслеживает третья.

Замкнутый биоценоз с экологическими нишами, что сплошь забиты разумными расами.

Это противоречило всему, что знал прежде Кратов о законах эволюции разума. Обычно из множества биологических видов в силу тех или иных обстоятельств стихийно выделялся один-единственный, которому разум был необходим, чтобы уцелеть в борьбе за существование. Так произошло на Земле. Так происходило по всей Галактике. Всюду и всегда. И уже этот вид начинал своей деятельностью подавлять прочих конкурентов на его место на вершине экологической пирамиды. Зачастую и уничтожать самым беспощадным образом, чтобы выжить самому… И так тоже было на Земле.

Но чтобы параллельно сосуществовали несколько равно разумных видов!