– А если мы строим неверную картину? Допустим, что ваши амфибии, гипотетические рептилоиды и ундины – всего лишь ответвления одного и того же таксона. Их внешние, далеко не достоверные, отличия обусловлены различными условиями обитания. Вспомним Землю с её человеческими расами. Светловолосые славяне и африканские пигмеи суть один и тот же вид «Homo sapiens»… хотя ксенологам Галактического Братства нелегко в это поверить.

– Как было бы всё просто, правда? – вздохнул Кратов. – Но Большая Дубина дал мне некоторые подробности здешнего биоценоза. Например: Земляные Люди охотятся исключительно на Каменных Людей, которые не представляют для них ни малейшей угрозы. Земляные Люди не боятся Водяных Людей, но и не проявляют к ним гастрономического интереса, поскольку можно-де умереть. Мне пока неведомо, кого предпочитают жрать Каменные Люди, как представляется – тоже далеко не вегетарианцы…

– Ну, по крайней мере, о вкусах Водяных Людей мы можем составить определённое суждение. Они едят исключительно залётных ксенологов.

– О! – воскликнул Кратов. – Доктор Лерман, вы гений.

– Вот как? – изумился тот. – Я давно замечал это за собой, но вы первый подтвердили мои подозрения вслух…

– Одно из двух – либо здесь круг замыкается, и русалки охотятся на тех же пресловутых Каменных Людей, либо…

– Вот-вот. Гораздо более вероятно, что этот круг будет существенно расширен. Ждите новых интересных встреч, доктор Кратов! С какими-нибудь Металлическими Людьми. Или Хлорно-Известковыми.

– Скажу по секрету: у меня такое чувство, что образ гуманоида в скафандре для них не в новинку. Подумайте сами: примитивные племена вроде бы должны отличаться острой нетерпимостью ко всему чужеродному. И когда я намекнул Большой Дубине о своём добром отношении к прочим расам, у того вся шкура встала дыбом. Но ведь меня-то, ни на что ему известное не похожего, он принял с лапочками! И всё это странное, нехарактерное, я бы сказал – утилитарное отношение к фигуре «доброго духа»…

– Хотите моё мнение? – мрачно осведомился Лерман. – Если бы вы сейчас оказались на «Моби Дике», то есть в пределах моей досягаемости, я немедленно упёк бы вас под домашний арест. За вопиющее пренебрежение к собственной жизни. Мой вам совет: вызывайте к себе свой звериный корабль и отсиживайтесь в нём до прилёта моих ксенологов.

– Хороший совет, Виктор. Даже отличный. Вы подлинный мастер давать советы… Спокойной ночи, коллега.

– У нас уже утро.

– А у нас по-прежнему полдень.

– Учтите: вы задолжали мне трое суток домашнего ареста. Впрочем, – голос Лермана смягчился, – я простил бы вам пару суток, покажи вы мне своих проводников… хотя бы через видеобраслет.

– Невозможно, Виктор. Слишком вы далеки от меня.

– Я и сам понимаю. Пусть вам послужит утешением, что мысленно я с вами…

Кратов поднялся, и охотники восприняли это как сигнал к продолжению экспедиции. Они затрусили было вперёд, но один из них – тот, что остался без дубины, – вдруг возвратился. Подобрал лежавшую на снегу сумку с лингваром и легко вскинул её на плечо. И с этим незамысловатым движением на миг сделался так похож на человека, что у Кратова дрогнуло сердце.

– Спасибо, друг, – только и сказал он, поражённый.

<p>8</p>

Они вступили в лес.

Искорёженные стволы деревьев лезли из чёрной волглой земли к хмурому небу, чтобы на огромной высоте разметаться беспорядочными венцами голых ветвей. Ни единого листика, ни единой хвоинки – только чёрная нагая броня коры. Деревья стояли редко, не напирая друг на друга, и слабый солнечный свет без труда пробивался сквозь кроны, сплетённые в сплошную крупноячеистую сеть.

«Заколдованное царство, – подумал Кратов. – Водяного мы уже видели. А здесь только лешего недоставало. Да и есть он, наверное, только не прослышал покуда про нас…»

Спины охотников маячили впереди. Лягушколюди сноровисто лавировали, не касаясь стволов, уклоняясь от низко опустившихся либо надломленных веток – как опытные слаломисты. Тот, что нёс на покатом плече кратовскую сумку, на бегу нагнулся и подхватил длинный узловатый сук. Взвесил в лапе и, удовлетворённый, приладил рядом с ношей.

Чуть поотставшему Кратову почудилось, что из-за дерева на мгновение выступила приземистая фигура на раскоряченных ногах. И тут же растаяла, слилась с чёрной корой, будто вошла в неё. «Те, кто прячется в стволах…» Слабое эхо чуждых, невразумительных эмоций коснулось его обострённых чувств. Нет, радушием явно и не пахло. Кратов резко остановился и окликнул охотников. Вряд ли они понимали его слова… вряд ли могли верно истолковать интонацию… Охотники замерли, даже не завершив очередного шага, словно механизмы, которым вдруг перекрыли подачу энергии. Лишь головы слегка поворачивались, давая каждому из трёх глаз свой сектор обзора. Потом лягушколюди шарахнулись в разные стороны, и Кратов неожиданно для себя очутился в центре круговой оборонительной позиции.