Читаем Эпицентр полностью

– Достаточно меня уведомить… – наседал Торрент.

– Всё, хватит, – сказал Кратов, и юнец поспешно закрыл рот. – У меня такое ощущение, что я вдруг оказался в компании сумасшедших. Да и сам в одночасье слегка повредился рассудком.

– Ну и напрасно, – сказал Торрент с обидой. – Наверное, вы думаете, что я – какой-нибудь ветреный фигляр, которому нечем заняться?

– Вас удивит, насколько вы близки к истине, – пробормотал Кратов.

– Если на человеке клетчатые штаны, это ещё не значит, что он клоун, – изрёк Торрент. – И коли я стал кратововедом, то это скорее моя беда, чем ваша. И не моя даже, а всей современной социопсихологии… Вы скользите по этому миру, диковинным образом не вливаясь в него, но и не отрываясь чересчур далеко. Вам, в сущности, нет дела ни до социума вокруг вас, ни до себя в отношениях и взаимодействиях с этим социумом. А я следую за вами и силюсь понять, отчего и как это вам удаётся. Потому что некоторые так не сумели. И потерпели нравственное фиаско!

– Надеюсь, в том нет моей вины?

– Зря иронизируете! Сейчас вам покровительствует фактор «запасной двери». Вам есть куда отступать, если вдруг наступит реакция отторжения. По крайней мере, вы питаете такую уверенность… Между тем, не всякому удаётся так легко вернуться в материнскую среду обитания, как вам. Древние говорили: «Нельзя дважды войти в одну и ту же реку». Человеческие сообщества на Земле и в Галактике развиваются по разным законам и даже в разных темпах. И когда вы возвращаетесь, как вам кажется – «домой», это оказывается весьма болезненной процедурой. Рассогласование ваших ожиданий и реальных ощущений вас удивляет и раздражает. Вы пытаетесь понять, что произошло, ищете причину в себе и не находите. Тогда вы объясняете всё обычным земным консерватизмом и на том успокаиваетесь. И не видите, стараетесь не видеть, что на самом деле это ничего не объясняет, что разрыв между вами и вашими родными, людьми близкими и дальними, продолжает расти, и вас никто не понимает, и вы не понимаете ничего…

– Это я как раз понимаю, – сказал Кратов.

– В восьмидесяти процентах случаев полной реабилитации так и не происходит. А в пяти процентах доходит до суицида! Что мы видим? – в голосе недоросля прорезались занудные академические интонации. – Человечество стремительно разделяется само в себе. В недрах биологического вида «хомо сапиенс» зарождается подвид «хомо сапиенс эктос». Недаром уроженцы дальних неблагоустроенных колоний и искусственных поселений уже называют себя «эктонами» и не питают сыновних чувств к планете-прародительнице. Каковой не всегда, кстати, является Земля… Здесь, по крайней мере, всё понятно. Но и те, кто родился и вырос на Земле, а затем пережил пору созревания личности вне человеческой среды, в замкнутых и расово неоднородных сообществах Галактического Братства, как, например, вы, приобретают видовые признаки «эктонов». Попав же в естественную, казалось бы, среду обитания, они всегда испытывают необъяснимый дискомфорт. И очень часто им приходится наталкиваться на непонимание, а то и враждебность со стороны доминирующего социума. Представителям разных подвидов трудно сосуществовать. Что, к счастью, не всегда приводит к открытым конфликтам, но практически всегда – к внутренним, латентным. А выражается это в психологическом разладе и влечёт за собой самые неблагоприятные последствия. Те, кто может, покидают не принявшую их нейтрально-враждебную среду и возвращаются в Галактику. Те же, кто такой возможности лишён, находят другие способы самоизоляции. В том числе и суицид… Если бы удалось выявить все механизмы отторжения и научиться их подавлять, одновременно стимулируя процессы адаптации, разве это не послужило бы универсальным целям формирования пангалактической культуры?

– Ух ты! – неопределённо сказала Рашида.

Кратов же промолвил:

– Между прочим, ваше пристрастие к старинной восточной поэзии – тоже разновидность ментального эскапизма! – сообщил Торрент. – Отвратительное квакающее земноводное – это, разумеется, я?

– Естественно, – негромко проронила Рашида.

– Объясните мне, Торрент, – сказал Кратов. – Почему вы занялись социальными науками? А не эмбриомеханикой, скажем, или кулинарией?

– В известном смысле, поначалу это была игра случая… А вот объясните мне, почему вы, человек, выросший в сугубо заземлённой среде, среди песков и саксаулов, вдруг устремились к звёздам?

– У нас в Оронго были очень ясные тёмные ночи, – сказал Кратов. – И ещё:

Мы с братом подолгу и часто глядели на эти звёзды.

– И они казались вам далёкими и недосягаемыми?

– Именно далёкими и недосягаемыми.