– Во-вторых же, – продолжал Клавдий, – среди графем, то бишь образов, зарегистрированных нашим детектором, нет ни одного, указывающего на нежелание орнитоидов развивать контакт. Напротив: они и рады бы всей душой, но… Есть в ксенологии такое понятие – «табу». Непоясняемый запрет – например, как следствие какого-нибудь предрассудка. Либо потому, что объяснение самоочевидно для тех, кто означенный запрет налагает. Так вот, альбинцы отчего-то табуируют высадку на их планету. Обычно табу не препятствуют нормальному ходу контакта. Но их понимание необходимо для формирования адекватных представлений о менталитете партнёра. И пока мы не разберёмся с этим табу на высадку, полноценного контакта не получится.

– А что, если они действительно злые? – недовольно спросил Денис.

– Я догадываюсь, куда вы клоните, коллега, – откликнулся Кратов. – В Кодексе наложено более жёсткое ограничение, нежели упомянутое вами. Там говорится, в частности, что следует уклониться от контакта в случае любых попыток одного из партнёров немотивированно ограничить свободу действий другого.

Денис красноречиво развёл руками. Уклонение от контакта его вполне устраивало. В результате он мог бы хоть на время оставить опостылевшую комнату по левому борту орбитальной базы и вырваться в отпуск вместе с Маринкой.

– Но, – сказал Кратов, – в истории земной ксенологии не было ещё прецедента осознанной попытки с недобрыми намерениями ограничить нашу свободу действий. Конечно, конфликты порой возникали. Однако порождались они лишь неверной интерпретацией поведения одной из сторон. Широко известен казус Винде-Миатрикс III…

– Как же, – фыркнул Клавдий.

– Там вообще дошло до нападения на земной корабль! А потом выяснилось, что планета нашпигована самонаводящимися ракетами, не демонтированными со времён последней мировой войны. И обитатели её, вполне дружески настроенные, из кожи лезли, чтобы уведомить нас об опасности. Но одна ракета всё же сорвалась…

– И что дальше? – хмуро спросил Денис.

– Потом мы им помогли. Направили на планету взвод Звёздного Патруля, и те при помощи зондов-автоматов вынудили раскрыться все ракетные шахты.

– И их содержимое тотчас же стало взрываться, превращая несчастную планету в радиоактивную пустыню? – исторг наружу весь свой сарказм Денис.

– Отчего же? Патролмены прекрасно знали, с чем имеют дело, и загодя заморозили все боеголовки… – Кратов выждал паузу и присовокупил: – Когда я говорю «заморозили», то в самую последнюю очередь подразумеваю жидкий гелий. Очень увлекательное было времяпрепровождение… – прозрачные глаза его слегка затуманились.

Стало ясно, что отпуска не предвидится. В отчаянии Денис опорожнил ещё стакан и, булькая содержимым желудка, отправился плакаться Маринке.

– Кстати, коллега… – мягко начал Кратов.

– Клавдий Розенкранц, доктор ксенологии, – многозначительным басом отрекомендовался тот.

– …отчего вы небриты?

– Занятно, – сказал Клавдий. – Меня уже кто-то теребил по этому поводу, и не так давно. Видите ли, я хотел бы отпустить бороду. Я ещё ни разу не видел себя в бороде. Поиски разнообразия.

– Это отклонение от стереотипа.

– Да… «Отклонения от стереотипа в облике субъекта, участвующего в контакте, могут воспрепятствовать его нормальному протеканию». Но ведь это касается непосредственного контакта, который в нашей ситуации пока невозможен.

– Он может стать реальностью в любой момент.

– Полагаю, к этому моменту я успею избавиться от бороды, – Клавдий уныло вздохнул. – Если понадобится – и вообще ото всех волос на теле.

– Выдумали тоже, – проворчал Кратов. – Злые птицы… Не бывает злого разума. Объясните это на досуге вашему историку-диспетчеру.

– Как историк, он может иметь иное мнение на этот счёт…

– Как историк, он знает: злым бывает только варварство и невежество.

– А табу на высадку?

– Табу! Вспомним Винде-Миатрикс III. Вспомним Берег Эрона Хиггинса. Вспомним уйму других казусов. У нас, людей, тоже есть множество табу, и не все они суть предрассудки. Например, не убивать себе подобных.

– Как раз это табу в своё время охотно нарушалось, – хмыкнул Клавдий.

– В периоды аберрации нравственности! Варварство и невежество. Сон разума, который порождает чудовищ… Вы слыхали о сумасшедшей цивилизации Аафемт с планеты Финрволинауэркаф?

– А кто не слыхал? – пожал плечами Клавдий.

– Я там был трижды…

– А кто этого не слыхал?

– Вот там, например, нет табу на убийство себе подобных… Практически все табу являются продуктами своего времени и своей культуры. И нарушения их в период актуальности воспринимаются как преступления против нравственности.

– Стало быть, намереваясь опуститься на планету из космоса, да ещё на искусственном летательном аппарате, мы выглядим в глазах орнитоидов беспардонными извращенцами, – снова развеселился и зафыркал Клавдий. – И это наверняка связано с их способностью летать!

<p>3</p>