В кают-компании с самого утра – если только не с прошлого вечера! – воцарился Клавдий. Завалил весь стол своими карточками. Те, что не уместились, аккуратно разложил по полу, а некоторые даже высветил на экране видеала. Чтобы повсюду, куда бы ни пал его тусклый взгляд, он неизбежно натыкался на эти проклятые карточки. Где бы ни возникал Клавдий, он сразу же ухитрялся занять карточками всё свободное пространство. А потом чах над ними, будто Кощей над златом.

Отчасти Денис достиг желаемого эффекта. Его явление пробудило в Клавдии, обычно равнодушном ко всяким переменам в окружающей действительности, небывалую бурю эмоций, как-то: поначалу недоумённое хмыканье, затем оживлённое пофыркиванье и наконец – короткий всплеск хохота, как возникший, так и прекратившийся совершенно внезапно. Угаснув, Клавдий длинно вздохнул и спросил загробным голосом:

– Может быть, мы чего-то не понимаем?

Это был ненавистный Денису вопрос. Клавдий задавал его по сотне раз на дню. Словно ожидал, что его немедля кинутся убеждать в обратном. Он преследовал им Дениса в бесцельных блужданиях по вымершей орбитальной базе. Но Денис не давал ответа: для него-то было абсолютно очевидно, что Клавдий попросту ничего не смыслит в собственной работе. И тот сникал, продолжая перекладывать с места на место запечатлённые на карточках графемы-образы, поступившие на бортовой детектор с планеты. Их были тысячи, в них можно было утонуть, задохнуться. И Клавдий тонул, задыхался. На него было больно смотреть, настолько измученным, затурканным и забитым он выглядел со своей клочковатой бородой недельной давности, в своём раздёрганном чёрном свитере грубой вязки и в брюках с пузырящимися коленками.

– Ты бы побрился, – пробурчал Денис, лавируя между россыпями белых квадратиков. – Всё же, Консул прилетает.

– По наши души, – промямлил Клавдий. – А я как был, так и есть на нуле. Может быть, ты самопроизвольно скажешь, за что они нас невзлюбили?

– Да кому ты нужен… с небритой физиономией?! – отчаянным голосом воскликнул Денис и походя широким взмахом смёл карточки со стола.

Клавдий сопроводил весёлое порхание своих сокровищ укоризненным взглядом запавших глаз. Потом с кряхтением опустился на корточки и стал сгребать графемы в кучку.

– Что это на тебя нашло? – растерянно спросил он.

Денис тихонько застонал и двинулся прочь.

В последние дни он только и делал, что предпринимал безуспешные попытки вывести Клавдия из обычного меланхолического равновесия. Ему было стыдно, он сознавал, что ведёт себя безобразно. Однако ничего ему так не хотелось, как небольшого скандала, простой человеческой свары! Чтобы внести, наконец, некоторое разнообразие, чуточку соли и перца, в их отношения. Если только можно назвать отношениями редкие встречи двух мужчин, вот уже несколько месяцев наглухо запертых на огромной, рассчитанной по меньшей мере на сотню разумных обитателей, орбитальной базе…

Все эти попытки оканчивались провалом. Клавдий не поддавался ни на булавочные уколы, ни на откровенное хамство. Это был человек противоестественного душевного равновесия. Порой Денису казалось: стоит Клавдию лишь немного возвысить голос в ответ на его выходки – и он падёт к нему на грудь со слезами благодарности и раскаяния.

Но Клавдий молчал и ковырялся в своих карточках.

«Человек работает, а я бездельничаю. Безделье порождает порок… Вероятно, такими и должны быть истинные ксенологи, энтузиасты и подвижники, провалиться бы им в экзометрию!» – подумал Денис, раздражённым тычком раздвигая створки дверей.

Он тут же остановился и даже слегка попятился.

За его спиной под столом продолжал шумно ворочаться и вздыхать Клавдий. А в дверях, занимая весь проём, стоял огромный человек в потёртых джинсах и просторной куртке, что была небрежно расстёгнута на голой, пятнистой от застарелых ожогов груди.

<p>2</p>

Тёмное от загара лицо пришельца не выражало ровным счётом ничего, а светлые глаза внимательно изучали творящийся в кают-компании свинарник.

«Монумент, – в панике подумал Денис. – Статуя Командора. Нет, древнегреческий сфинкс. Не египетский, а именно древнегреческий. Сейчас затеет задавать вопросы, а потом всех съест». Он попытался хоть как-то спасти ситуацию и тактичным покашливанием упредить Клавдия, но поперхнулся и раскашлялся не на шутку.

– Дать водички? – участливо спросил Клавдий и на четвереньках развернулся лицом к выходу.

Гость задержал взгляд на Денисовом «галстухе» и медленно затянул молнию своей куртки под горло.

– Здравствуйте, – сказал он бесцветным голосом. – Меня зовут Константин Кратов, – он внимательно посмотрел на Клавдия. – Что вы делаете под столом? Играете в тянитолкая?

– Что я делаю? – переспросил Клавдий. – Собственно, ничего особенного… Видите ли, они не хотят принять нашу миссию.

– Давайте по порядку, – сухо сказал Кратов. – Кто – они?

– Альбинцы, – пояснил Клавдий. Помолчав, добавил: – Это такие орнитоиды. Птицы.

– Злые такие птички, – выперхал Денис.

– Злые? – подняв бровь, спросил Кратов. – На что же они злятся?

– Это в их характере, – выдавил Денис.