– Бесспорно. Да только что надо? И кому надо? Руточка чересчур добра, её способен растрогать кто угодно. Энграф ничего не видит дальше своих манускриптов. Гунганг бывает здесь набегами, преимущественно по ночам, и ему кажется, что всё прекрасно. Бурцев не бывает здесь практически никогда. А вам что-нибудь говорят такие имена, как Маккристал, Осмер, Стигант?

– Говорят. Маккристал вёл у нас спецкурс по инициативным контактам. Работа Осмера с ихтиоморфами-клилкеш была предметом моей статьи в «Ксенологическом вестнике». А со Стигантом я проторчал три месяца в миссии на Лутхеоне, и у нас даже обнаружились общие пристрастия, в частности – светлое пиво…

– Наверное, для вас окажется сюрпризом известие, что эта троица также живёт и работает в Парадизе. Вернее, Парадиз является официальным адресом их пребывания. Потому что даже я не могу припомнить, когда имел несравненную честь общаться с кем-либо из упомянутых особ.

– А что же вы?

– А что я? – Рошар пожал плечами. – У меня аудиенция…

Из-за вишен появился Энграф. Утолкав руки в карманы великолепного халата, он приблизился к столу. Остановился, переминаясь с ноги на ногу.

– Батист, – сказал он. – Я был несколько несдержан.

– Да полно, Григорий Матвеевич! – запротестовал Рошар. – Вы абсолютно справедливо заметили, что нынче мой юмор в значительной степени лишён присущей ему утончённости…

– Хитрец, – горько усмехнулся Энграф. – Вы же знаете – эта история с нападением на корабль вышибла меня из колеи. Оставим же это. У меня к вам просьба: прежде чем вы умчитесь к своему плазмоиду, передайте коллеге Кратову дела по стационару Горчакова.

– Всенепременно, – сказал Рошар.

Ссутулившись и волоча ноги, Энграф побрёл прочь – куда-то между домов, за пышный куст смородины. На него было больно смотреть.

– У меня такое подозрение, что Руточка не дала себя уговорить, – сказал Кратов.

– Небезосновательно, – согласился Рошар. – Всё к лучшему в этом странном мире… Кстати, о стационаре Горчакова.

– Я весь обратился в слух, сударь…

– Собственно, что я могу вам передать? Стационар, сиречь постоянно действующая, плането-независимая ксенологическая база «Лернейская Гидра», содержится Иваном Ивановичем Горчаковым в исключительном порядке. В настоящее время он медленно дрейфует в межзвёздном эфире в сторону одной премиленькой планетки, которую мы желали бы исследовать на предмет освоения. Названия планетки, не взыщите, не помню… На его борту обитают семьдесят шесть ксенологов, значительная часть коих трудится на поприще пангалактической культуры в окрестных системах. Никаких проблем, ничего экстраординарного в обозримом будущем там не предвидится. Исчерпывающую информацию вы можете получить по обычным каналам ЭМ-связи от Горчакова лично.

– Могу я там побывать?

– Вне всякого сомнения. Как это проделать, проконсультируйтесь у Руточки… – Рошар обратил лицо к небу и прислушался. – Меня ждут. Принуждён покинуть вас, – он усмехнулся, – Ваше превосходительство Галактический Консул.

<p>8</p>

Взгляд Руточки был печален. В уголках глаз проступили прежде неразличимые под загаром мелкие морщинки.

– Вот и вы – тоже… – сказала она. – Что же, пойдёмте в наш зверинец.

– Куда? – опешил Кратов.

Руточка молча шагала впереди. Трусивший рядом Полкан вдруг замер и присел, глухо заворчав. Шерсть на его загривке встопорщилась гребнем, уши отлегли, между подрагивающих губ обнажились страшные белые клыки… А затем могучий и отважный пёс поджал хвостище и ударился в паническое бегство.

Ошеломлённый Кратов увидел, как у самых ног Руточки разверзлась пропасть.

Оттуда выметнулась трепещущая радужная перепонка, вспучилась гигантским мыльным пузырём и бесшумно лопнула. А на её месте осталась круглая платформа из чёрного, отполированного до зеркального блеска металла, подпиравшая огромную перламутровую раковину. Внутри раковины высились постаменты из пористого камня, в большинстве своём пустые.

Но на ближайшем вольготно возлежала серая лоснящаяся туша, похожая на средних размеров кита. Туша была покрыта редкой жёсткой шерстью, бока её чуть заметно вздымались.

– Вот ваш межзвёздный транспорт, – сказала Руточка. – Молодой, полный сил и энергии. Как и вы…

– Он что же – живой?!

– Представьте себе. Это биотехн. Специально выращен для экзометральных переходов. Программы старта-финиша заложены в нём на уровне инстинктов. Вдобавок, как и большинство биотехнов, он наделён зачатками разума и способен испытывать привязанность к хозяину, которого не спутает ни с кем и с которым находится в непрерывном телепатическом контакте. Господи, и здесь это слово – контакт… – поморщилась женщина. – Со временем, когда вы привыкнете друг к другу, он будет о вас трогательно заботиться.

– Как же узнает, что я и есть его хозяин?

– Когда войдёте в кабину, опустите ладони на пульт и посидите так минут пять-десять. За это время он успеет вас признать и полюбить. Правда, просто?