Читаем Эпицентр полностью

– Ещё бы, – весело отозвался Ткач. – Страсть к экспансии трудно преодолеть. Особенно теплокровным тварюшкам… Да и нужно ли? Древнему ориентировочному рефлексу обязано своим возникновением Галактическое Братство. Если бы разумными существами не двигала любознательность, где бы сейчас находился каждый из нас?! Есть расы-завоеватели, которые рвутся вширь, словно их распирает изнутри пассионарная энергия. Открыть как можно больше миров, увидеть своими глазами и узнать всё на свете… И есть расы-строители. Они находят гармонию в созидании того, что прежде не существовало. В этом разница между тобой, братик, и мной. Надеюсь, мы прекрасно дополняем друг дружку… Но ведь ты пришёл сюда не затем, чтобы выслушать мою праздную болтовню о путях цивилизаций?

– Вы правы, Ткач.

– Ты говорил, что желаешь поделиться своими воспоминаниями.

– Боюсь, я неверно сформулировал свои намерения.

– Ну так не бойся! – по телу астрарха прокатилась волна, сочленения мелодично зазвенели. Возможно, это был его смех. – Никто тебя не съест…

«Он читает мои мысли, – подумал Кратов обречённо. – Болтается в своём гамаке и читает! И при этом не испытывает никаких моральных угрызений. Ещё бы! Пришла теплокровная, мягко говоря, тварюшка. Что ей нужно – она сама не знает. Да ещё и дрейфит без удержу… Он просто развлекается. У него хорошее настроение. И не мне, с моими заботами, судить его. А может быть, ему просто скучно торчать в этом затянутом паутиной коробе, среди мрачных деловитых паучат. Ему хочется на простор, в пустоту и бесконечность, где холод ночи сменяется жаром звёздных корон. Его гнетут замкнутые пространства. И мой визит – лишь возможность ненадолго отвлечься от тоскливых мыслей».

– Я хочу, чтобы вы нашли наш корабль, – сказал Кратов.

Астрарх издал странный, неживой звук, словно внутри его гигантского туловища вдруг ударил гонг и эхом раскатился во множестве хрустальных пустот.

– Корабль? – переспросил он. На голову Кратова проливались потоки кристально-чистого изумления. – Пустая, вымороженная металлическая скорлупка?..

Ткач произвёл неуловимое движение конечностями и прянул по стропам паутины навстречу отшатнувшемуся перед лицом этой сверкающей громадины Кратову. Это было всё равно, что оказаться на пути самого большого из всех больших китов, нет – скорее, даже венерианского левиафана! «Господи, а как же ещё он должен меня называть? – ошалело подумал Кратов. – Как можно называть собеседника, который в пятьдесят раз меньше тебя?! Не братом же, не коллегой, только братиком, и спасибо, что не мелюзгой…»

– Я не спрашиваю, для чего тебе нужен мёртвый корабль, – сказал астрарх. Лица у него не было, и на тупом конце туловища, обращённом в сторону Кратова, в неслышном никому ритме двигались не то трёхметровые жвалы, не то добавочные манипуляторы для особо тонких операций. – Вероятно, это серьёзная необходимость. Ты не стал бы обращаться ко мне с нелепой прихотью. Ведь так, братик? – «братик» вышел из оцепенения, вспомнил о необходимости дышать и поспешно кивнул. – Но ты должен осознать всю сложность задачи.

– Я думаю, это будет нелегко даже вам, Ткач, – согласился Кратов, надеясь, что астрарх не уловит подначки в его словах.

– Нелегко. Или даже невозможно.

Несколько серебристых рук приподнялись и сложились в рамку, внутри которой затрепетало бархатно-чёрное полотно с редкими россыпями дальних звёзд.

– Вот здесь я нашёл вас, – проговорил Ткач. – Эта синяя точка – ваш корабль. Так выглядели окрестности шарового скопления Восемью-Восемь двадцать лет назад… Так они выглядят сейчас.

В самом центре тьмы возник медленно вращающийся клубок пылающих солнц в лохматых коронах, внутри которого едва угадывались тускло подсвеченные камушки планет. С аккуратной, геометрически выверенной схемой, виденной чуть раньше, это не имело ничего общего.

– Погляди, братик, – сказал астрарх. – Все эти слабые сигналы исходят от бесчисленных космических тел, что несутся по своим орбитам мимо скопления, в сторону скопления или разлетаются прочь от него.

– Я не вижу никаких сигналов, – сконфуженно промолвил Кратов.

– Прости, – если в эмоциях Ткача и прослеживалась ирония, то очень слабая. – Я должен был знать, что твои глаза не приспособлены к восприятию полного спектра оптического излучения…

Картина изменилась. Черноту звёздного неба прочертили нити волосяной толщины, по которым ползли слабо различимые точки. На окраинах шарового скопления их было особенно много, по мере же удаления от звёздного клубка число нитей сходило на нет.

– Метеоритные потоки, блуждающие планеты и просто обломки камней, – снисходительно пояснил астрарх. – Осколки взорвавшихся космических кораблей и сами корабли. Среди них есть и обитаемые, на входе в экзометрию и на выходе из неё, и давно брошенные, вроде вашего. Их здесь, за тысячи лет галактической экспансии, миллиарды. Когда-нибудь можно будет заняться коллекционированием этой разновидности бесполезного хлама… Как же я найду тот, что нужен тебе, братик?

Вытянутый палец устремился к живой карте.

– Попробуем угадать? – спросил Ткач.