Читаем Эпиграммы полностью

И не читает тщательней.

Ведь нет из всех поэтов древних никого,

Откуда б не заимствовал

То там, то сям цветочки ты и перлочки

Рукой своей уемистой.

Почтив поэта этой честью, далее

Чтоб внесть в свои писания.

Даешь поэту счастье: все, что ты сложил, -

Своих отцов подобие.

Они блистают ярче средь стихов твоих,

Чем ночью звезды яркие.

Обычно чести этой никого из них

Ты не лишаешь дружески,

Чтоб не рыдал никто – цвет века прежнего -

Тобою позаброшенный.

Итак, чтоб тех певцов размеры вечные

Не обветшали в праздности,

Ты их, пристрастьем времени наказанных,

Новейшим блеском жалуешь.

А новизною одарять все старое -

Нет ничего счастливее.

Блаженное искусство! Кто, владея им,

Даст обновленье старому,

Тот никаким искусством (и потея век)

Не даст новинкам старости.

178. ШУТКА ПО ПОВОДУ КЕНОТАФА ГЕРВЕЯ

Может с Гервеем одним сопоставить двух Дециев сразу

Век наш, – и это твое, Бриксий, сужденье о нем.

Но непохожи они, ибо те добровольно погибли,

Этот же сгиб оттого, что не сумел убежать,

179. ФЕБ ОБРАЩАЕТСЯ К БРИКСИЮ

Хочешь узнать мое мненье о книге могучезвучащей,

Той, что Гервея и брань живописует, и смерть?

Значит, священный певец, восприми-ка священные речи

Феба, какие тебе Фебов оракул изрек:

"В опусе всем слога нет одного, но тысяча – лишних.

Опус же кончен: не быть может ли этот пустяк?

С "менсис'ом" вместе он слит, – у тебя же его не отыщешь;

В "менсис'е" больше его, чем половина: он – "менс".

180. САБИНУ, У КОТОРОГО ЖЕНА ЗАБЕРЕМЕНЕЛА В ЕГО ОТСУТСТВИЕ

Жизни опора, надежда единая в старости поздней,

Чадо тебе рождено. К дому, Сабин, поспеши!

Живо! Супругу поздравить пора плодовитую, надо

Милое чадо узреть. К дому, Сабин, поспеши!

Живо, тебе говорю, поспешай, ну, не будь же ленивым,

Как только можешь, беги. К дому, Сабин, поспеши!

Сетует уж на тебя и супруга твоя, и малютка

Слез без тебя не уймет. К дому, Сабин, поспеши!

Неблагодарным не будь и за то, что дитя народилось,

И за созданье его. К дому, Сабин, поспеши!

Поторопись же прибыть, ну, хотя бы к обряду крещенья:

Ты еще можешь успеть. К дому, Сабин, поспеши!

181. КАНДИДУ, ВОСХВАЛЯЮЩЕМУ СВЯТЫХ МУЖЕЙ,

ХОТЯ САМ ОН БЕЗНРАВСТВЕН

Кандид, ты хвалишь достойных, но им подражать не желаешь.

Я их хвалю, говоришь, Кандид, без зависти к ним.

Кто ж подражает достойным и зависти полон к тому же,

Кандид, белей молока и белоснежней снегов!

182. КАКОЕ СОСТОЯНИЕ ГОСУДАРСТВА НАИЛУЧШЕЕ

Ты вопрошаешь: "Что лучше, король иль правленье сената,

Или иное, когда оба негодны они?"

Если ж и тот, и другой хороши, – я склоняюсь к сенату:

В множестве добрых людей, думаю, больше добра.

Пусть нелегко поддается количество добрых подсчету,

Но что негоден один, можно легко заключить.

Пусть даже будет сенат между злом и добром посредине,

Вряд ли, однако, король "средним" пребудет таким.

К доброму часто совету склоняется скверный сенатор,

Но непреклонен король, правя советом своим.

Избран народом сенат, короли же родятся в коронах;

Жребий здесь правит слепой, там же – надежный совет.

И понимает сенат, что он создан народом, король же

Думает, что для него создан подвластный народ.

В первый правления год короли обольщают обычно,

Консул же будет таким в каждом грядущем году.

Долго живя, свой народ острижет король ненасытный,

Если же консул плохой, – можно другого желать.

Я не согласен с известною басней, что сытую муху

Надо терпеть, чтоб ее место голодной не дать.

И заблуждение верить, что алчный король насыщаем:

Эта пиявка всегда будет себя набивать.

Правда, решенья отцов несогласие вредное губит,

Но несогласным никто быть не дерзнет с королем.

Зло это тем тяжелей, если в важных делах разногласье.

Но почему у тебя сей зародился вопрос?

Есть ли народ где-нибудь, над которым ты волей своею

Власть учредишь короля или поставишь сенат?

Коль это можешь, – царишь, и не думай, с кем власть ты разделишь.

Первое – это вопрос: надо ль ее отдавать?!

183. О ПЬЯНИЦЕ ФУСКЕ

Врач говорил за советом пришедшему Фуску: "Погубишь

Зренье свое, если ты пьянствовать станешь опять".

"Пусть уж глаза от вина погибают: к чему их лелеять,

Если медлительный червь очи проточит мои".

184. ДРУГУ

Это посланье мое, как узнал из твоих я писаний,

Поздно дойдет до тебя, поздним к тебе не придя.

По окончанье войны ведь не поздно приходят те стрелы,

Что не могли ей ничем в самом разгаре помочь.

185. О КОРОЛЕ И МУЖИКЕ

В город явился мужик, что в лесах и родился, и вырос;

Фавна грубее он был, был он Сатира грубей.

Смотрит, повсюду народ, там и сям на улицах толпы,

Слово одно на устах: "В городе! Едет король!"

Тут оживился мужик от самой необычности слова,

Смотрит, что именно так жаждет толпа лицезреть.

Вдруг подъезжает король, предводимый блестящею свитой,

В золоте видится весь он на прекрасном коне.

Все восклицают не раз: "Виват рэкс!" И народ отовсюду

Смотрит, восторгом объят, на короля своего.

"О где король? Где он есть?" – тут мужик восклицает. И некто:

"Вот он высокий, гляди, едет на этом коне".

"Этот что ли король? Ты смеешься, – мужик отвечает. -

Тот, кто в одежде цветной, видится мне – человек".

186. НА НЕУЧА ЕПИСКОПА, О КОТОРОМ РАНЕЕ ЕСТЬ ЭПИГРАММА,

ОБРАЩЕННАЯ К ПОСТУМУ

"Буква способна убить!" – ты, великий отец, восклицаешь.