– Узнает Том, что это был я, не узнает – какая разница? Этот фуфель не так крут, как все думают. – Сменив тему, он добавил: – Как думаешь, кто умер в антикварном магазине? Раз шериф позвонил твоему отцу, значит, кто-то точно копыта откинул.

– Два покойника за два дня.

– Если это хозяин магазина, он был совсем не старый. Я в эту лавочку несколько раз заходил, с мамой. Здоровался с ним. Во те на. Поздороваться с трупом – нормально?

– Когда ты с ним поздоровался, он не был трупом. Да и может, умер вовсе не хозяин.

– Надо было тебе спросить отца, кто вчера умер.

– Кто умер, кто не умер – тебе-то что?

– В городе творится какая-то херня, вот что! Две недели назад в «Капитанском домике» тому чудику отрубили голову, а теперь все остальные туда же?

– Не все остальные. Ну, умерли два человека.

– Два человека за два дня.

– Бог людей прибирает. Обычное дело. Будь оно иначе, у моего отца не было бы работы.

– Но шериф так и не поймал того, кто отрезал парню голову. Может, убийца еще на свободе? Может, он кого-то убил вчера, а владельца антикварного магазина – сегодня?

Мой желудок сжался в комок, потому что какой-то смысл в словах Хомяка был.

– Если бы кто-то ходил по городу и убивал людей, – заметил я, – шериф бы что-нибудь сказал. Не стал бы держать это в секрете. И мой отец тоже.

Мы подошли к видеопрокату, и разговор прекратился. Вскочив на пандус для инвалидных колясок, мы шагнули через автоматическую раздвижную дверь и оказались в ярко освещенном помещении. На меня сразу повеяло киношным запахом попкорна с маслом. Обогнув прилавок, мы подошли к тележке с попкорном.

Как обычно, Хомяк наполнил два маленьких пакета для себя. Засунул в рот горсть попкорна, несколько зерен упали на пол. Потом спросил:

– Что возьмем?

– Какую-нибудь страшилку?

Мы пошли в отдел ужастиков и стали рыскать по обе стороны прохода, сдвигая верхние кассеты, чтобы увидеть, что там во втором ряду. В конце концов, мы выбрали по три на каждого. Я – «Запретный мир», «Существо» и «Родственник». Хомяку приглянулись «Резня в школе», «Роботы-убийцы» и «Конфеты или смерть». Из шести мы остановились на кассете «Конфеты или смерть» из-за клевой обложки: рок-звезда бацает на гитаре на фоне горящего фонаря из тыквы.

– Там возрастной рейтинг, – неуверенно сказал я Хомяку.

– Посмотри, кто за стойкой. Она разрешила нам взять фильм по Стивену Кингу.

– В тот раз просто повезло.

– Рискнем. Если не позволит, найдем что-нибудь другое.

У стойки были люди. Когда подошла наша очередь, я опустил фильм лицом вниз на прилавок, чтобы женщина не увидела знак рейтинга. Положил пять долларов, свою карточку – и мысленно скрестил пальцы.

Женщина жевала жевательную резинку и разговаривала по телефону с клиентом, поэтому не обратила на нас особого внимания. Она достала из-под прилавка кассету и сунула ее в пустую коробку. Не прерывая разговор, высыпала мне в руку мелочь и подтолкнула фильм нам – забирайте.

Мы с Хомяком быстро прошли через воротца с сигнализацией и вместе с кассетой оказались на улице.

– Победа! – воскликнул Хомяк, ухмыляясь от уха до уха. – На кассету даже не взглянула!

– Повезло, – сказал я, – трепалась по телефону. Ей было не до нас.

– Спорим, там будут большие сиськи! Должны же быть, верно?

– А вот и поглядим!

Забыв о мертвецах и убийцах, мы помчались сквозь бодрую сентябрьскую ночь к моему дому, думая только о дешевых страшилках и пошлой обнаженке – два пацана, не знавших в этом мире никаких забот.

<p>Глава 15. Настоящее</p>

Ва-а-ан-н – в-а-а-ан-н – ва-а-а-ан-н…

Я в панике вскочил из-за стола, ударился бедрами о столешницу и отлетел назад. Офисное кресло на колесиках, за которое я пытался ухватиться, выкатилось из-под меня. Я шлепнулся на пол и ударился копчиком.

Наверное, это оглушительный гудок машины на Атлантик-авеню – мелькнуло в моем изумленном мозгу, – какого-то идиота подрезали, и он в бешенстве жмет на сигнал. Но я тут же отбросил эту версию и вспомнил, что пару недель назад в лифте висело предупреждение о пожарной тревоге. В нем упоминалось, что во время последней тревоги в июле пожарные приехали на вызов и увидели, что здание покинули всего несколько жильцов, хотя пожар возник на 10-м этаже. В конце объявления было сказано: пожарную тревогу всегда следует рассматривать всерьез, пока пожарные не объявят ее истинную причину.

Так это ложная тревога? Или настоящая? Учения?

Поскольку объявление повесили совсем недавно, я заподозрил, что тревога учебная, и уже хотел не обращать внимания и остаться на месте… но понял, что в такой шумихе писать дальше не получится. Решив быть добропорядочным жильцом и делать то, что от меня ожидают, я поднялся с пола, подхватил ключи и вышел из квартиры в ту минуту, когда из соседней вышла Несса.

Я хотел ее подождать, но следом в коридор вышел мужчина. Она поймала мой взгляд и застенчиво отвернулась.

Я вышел на запасную лестницу в конце коридора, быстро преодолел шесть пролетов и спустился в вестибюль, стараясь не думать о Нессе и том парне. Мы с ней друг другу ничего не должны. Она имеет право встречаться, с кем хочет. Меня это не касается.