Читаем Эпидемия D полностью

Он обернулся. Удивление, растерянность и бычья ярость – все это отразилось на его лице в лунной ночи. Я понял, что, увидев меня, он удивился и смутился, но на кого он злился? На резвившихся одноклассников или на меня – за то, что пошел за ним? Он не любил, когда его жалели, скорее всего потому, что жалели его всегда. Сам виноват. Делаешь глупости – получай по заднице. От тебя все отворачиваются. Не хочешь, чтобы тебя все время жалели, – перестань вести себя как последний балбес.

Его глаза сузились.

– Откуда ты взялся, Бен?

– Домой иду. – Я пожал плечами, изображая безразличие. – Вечеринка так себе, отстой.

– Еще какой, блин, отстой. Но ты-то мог остаться, зачем уходить ради меня.

– Она уж, небось, закончилась. Так что переживу.

– Ну… спасибо, чувак.

Он вытер щеку тыльной стороной ладони, и я понял, что он плакал.

– Том – полный мудозвон, – сказал я ему. – Не бери в голову.

– Меня же не только Том обзывал. Другие тоже.

– Зачем ты лопал пирожные, чувак? Что тебя занесло на кухню?

Мы пошли медленнее.

– Мне надо было в туалет, – сказал Хомяк. – Газировка даром не проходит, так? Ну, я спросил у Вэн, где туалет, и она сказала – наверху, у входной двери. Сходил и уже шел назад, но увидел, что пирожные просто лежат на кухонной стойке. Я знал, что это на потом, но решил съесть свою долю прямо сейчас.

– Вэн сказала, что ты слопал три.

– Иногда одного мало, бывают же такие вкусные. А третье я положил бы обратно, но она не позволила. Ты же видел.

– И где оно?

– Я его съел.

Я представил, как Хомяк идет по темному тротуару, совсем один, плачет, потому что все подняли его на смех, и при этом набивает рот раздавленным пирожным – тем самым, из-за которого ему и влетело! Чтобы подбодрить его, я сказал:

– Надо было, когда уходил, всю тарелку с пирожными прихватить.

Он ухмыльнулся и ответил:

– Да, чувак, это было бы круто! Вэн от злости лопнула бы.

– А мы бы наелись от пуза…

Хомяк остановился.

– Может, вернемся и заберем? Все в подвале. Незаметно войдем и выйдем. Вот уж они порадуются!

– Господи, Хомяк, – сказал я. – Тебя жизнь ничему не учит, да?

Мы прошли дальше по Главной улице, почти до магазина видеопроката, и Хомяк сказал:

– Эй, смотри, это шериф. Что это он задумал?

Шерифа нигде не было видно, но его коричневая машина стояла у обочины под желтым конусом натриевого фонаря. На крыше красно-синими огоньками сигналила мигалка.

Подойдя ближе, мы услышали прерывистый голос диспетчера по двусторонней радиосвязи. Дверь в антикварный магазин справа была открыта, внутри горел свет. Витрина хвасталась всевозможными безделушками, тут же была полка с фарфоровыми статуэтками, какие собирала моя бабушка.

– Глянем, что там такое? – предложил Хомяк.

– Ты что! – воскликнул я. – Может, эту лавочку ограбили. И вор еще там…

– Идите себе, парни, – сказал шериф, появляясь из-за угла. Его широкополая шляпа была низко надвинута на глаза, оставляя скуластое лицо в тени. Накрахмаленная и отглаженная светло-коричневая форма плотно облегала его ладно скроенную фигуру, а большой пистолет важно висел на поясе. Между тонкими губами болталась сигарета.

– Здрасьте, шериф Сэндберг, – сказал Хомяк, помахав рукой. – Поймали каких-нибудь ублюдков?

Шериф затянулся, ничего не ответив, выдохнул дым в ночь. Хмуро посмотрел на меня.

– Ты – один из сыновей Стю, верно?

Мне всегда было странно слышать, как кто-то называет моего отца по имени. Я привык слышать «мистер Грейвс», но не «Стюарт» или «Стю». Я кивнул.

– Я Бен.

– Что это вы разгуливаете в такое время?

– Идем взять в видеопрокате фильм.

– Тогда поторопитесь. Скоро здесь будет твой отец. Он не обрадуется, если увидит, что вы тут шастаете.

– Отец Бена будет здесь? – удивился Хомяк и вгляделся в витрину магазина. – Там кто-то умер?

– А твои родичи кто, сынок?

– Мистер и миссис Арчибальд, шериф. Мой отец – бухгалтер. Его контора тут, неподалеку, рядом с книжным магазином.

– Уолли? Конечно, я его знаю. Он мои налоги считает. Ладно, а теперь дуйте отсюда.

Мы двинулись дальше. Хомяк повернулся, пошел спиной вперед и сказал:

– Шериф? Между прочим, Том был с нами на вечеринке. Он дал мне пиво. Я не хотел пить, но он сказал, что я все равно должен ему за это заплатить. Так я должен платить, если даже не пил?..

– Мой сын дал тебе пиво? – ровным голосом спросил шериф.

Хомяк кивнул.

– У него был целый ящик, хватило бы на всех. Но мне отец пить пиво не разрешает. Так, наверное, я не должен ему платить…

Я дернул Хомяка за руку. Мы ускорили шаг, но не так, чтобы было заметно, что мы пытаемся свалить как можно быстрее. Краем глаза я заметил на лице Хомяка довольную ухмылку. Я знал, что этот номер выйдет ему боком – как всегда, – но в тот момент на моем лице сама собой появилась улыбка.

– Том будет отпираться, – заметил я.

– Отец может ему и не поверить, – возразил Хомяк.

– Том поймет, что это – твоих рук дело.

– Как? Я же не сказал шерифу, как меня зовут.

– Ты сказал ему, кто твои родители. В любом случае он скажет, что на вечеринке был толстяк, и он…

– Я не толстяк!

– Здоровяк, был на вечеринке.

Хомяк пожал плечами.