Едва ли можно сомневаться в том, что в Кавказском Причерноморье и в центральных районах Северного Кавказа развивалась энеолитическая культура. Носителями этой культуры были, видимо, местные, знакомые уже с земледелием и скотоводством племена. Речь идет о поселении Тетрамица в Западной Грузии, разведочно обследованном в 1924–1932 гг. (Киладзе Н.З., 1951), ряде памятников Кавказского Причерноморья (стоянки с тяпкообразными мотыжками в с. Гантиади, селище на горе Гуад-Иху, нижний слой поселения у с. Мачара, стоянки Ахштырь 1–5, Имеретинская, Молдовка и др. в районе Сочи — Адлера), исследованных в 50-70-е годы (Бжания В.В., 1966а; 1966б; Бжания В.В., Папаскири Л.А., Габелия О.Н., 1979; Барамидзе М.В., Пхакадзе Г.Г., Орджоникидзе А.З., 1978; Барамидзе М.В., Пхакадзе Г.Г. и др., 1979), и древнейшей группе погребений Нальчикского могильника в Центральном Предкавказье (Круглов А.А., Пиотровский Б.Б., Подгаецкий Г.В., 1941). К сожалению, эти памятники изучены пока слабо. Достаточно сказать, что обследование Тетрамицы ограничилось по существу лишь сбором подъемного материала, что ни одна из гантиадских стоянок до сих пор стационарно не исследовалась. И все же имеющиеся данные позволяют уже теперь определить относительное хронологическое положение названных памятников Кавказского Причерноморья, выяснить в общих чертах характер представленной ими культуры. Устанавливается, в частности, что эти комплексы занимают хронологически промежуточное положение между памятниками неолита, с одной стороны, и майкопской культуры эпохи ранней бронзы — с другой. Далее, что в энеолите этого региона Кавказа была распространена единая в своей основе культура, восходящая к местному неолиту и даже мезолиту, со специфическими особенностями, заметно отличающими ее от раннеземледельческой культуры Закавказья.

Что же касается культуры энеолита Центрального Предкавказья, как и значительной части всего Северного Кавказа, то она по существу еще не изучена, а наши знания об этой культуре, непосредственно предшествующей культуре раннебронзового века, основываются в настоящее время главным образом на материалах Агубековского поселения (Кричевский Е.Ю., Круглов А.П., 1941) и древнейших комплексах Нальчикского могильника в Кабардино-Балкарии, исследованных в 1929–1933 гг. Первый из этих памятников относят к самому заключительному этапу неолита, а второй — к энеолиту (Мунчаев Р.М., 1975). Кроме того, до сих пор неясно культурно-хронологическое соотношение этих памятников между собой. Нальчикский могильник, к сожалению, содержит крайне ограниченный материал, который не может быть использован для сколько-нибудь широких и убедительных обобщений.

Таково общее состояние проблемы энеолита Кавказа и древнейшей раннеземледельческой культуры Закавказья в частности.

Глава вторая

Памятники культуры энеолита Кавказа

Древнейшие раннеземледельческие памятники Закавказья и вопросы хронологии и периодизации

В настоящее время на территории Закавказья известно свыше 70 раннеземледельческих памятников. Наиболее широко они выявлены и изучены на территории Азербайджана и Грузии (карта 2). Так, в пределах Азербайджанской ССР открыто не менее 50 ранних оседло-земледельческих поселений. Ряд памятников выявлен в Армении, а также по другую сторону Кавказского хребта — в Дагестане. Хотя материалы большинства памятников опубликованы еще недостаточно полно, мы располагаем уже определенными данными, позволяющими осветить вопросы развития древнейшей раннеземледельческой культуры Закавказья.

1 — Арухло I–III; 2 — Дангреулигора; 3 — Шулаверисгора; 4 — Гадачрилигора; 5 — Имирисгора; 6 — Храмис Дидигора; 7 — Бабадервиш; 8 — Шомутепе; 9 — Тойретепе; 10 — Гаргалартепеси; 11 — Иланлытепе; 12–16 — поселения Мильской степи; 17 — Кечили; 18 — Аликемектепеси; 19 — Гурудере I–VI; 20 — Мишарчайские поселения; 21 — Нахичеванский Кюльтепе I; 22 — Маштоцблур; 23 — Шенгавит; 24 — Техут; 25 — Хатунарх; 26 — Адаблур; 27 — Гинчи; 28 — Тетрамица; 29 — Мачарское поселение; 30 — Гуад-Иху; 31 — Нальчикский могильник.