Не все так просто, конечно. Например, женщина в нейтральное время много раз говорила мужу, что ей очень нужно, чтобы после вспышки ее успокоили. Но он говорит, что у него нет сил ее обнимать и адекватно реагировать на слезы. Что делать в такой ситуации? У всех есть непроизвольная типологическая реакция: кто-то во время сильных эмоций приближается, а кто-то отстраняется – он действительно не может подойти ближе, пока бушуют эмоции. Это не момент выбора, это момент типологической реакции. Что делать, если один тип – преследующий, а другой – отстраняющийся? Это очень проблемный круг – чем больше преследующий хочет быть в контакте, тем больше отдаляется отстраняющийся.

Мне кажется, тут очень важна фраза: «Мы поговорим об этом, когда будем готовы. С тобой все хорошо». Это не значит, что мы легализуем вспышку или поощряем ее. Мы говорим о том, что столкнулись с чем-то очень человеческим, с чем-то, что действительно происходит с людьми. С чем-то, к чему мы обязательно вернемся, когда будем готовы, когда пройдет достаточно времени и наша нервная система успокоится.

Быстрый разбор полетов после вспышки – тоже типичная ошибка. Может быть, вы не попадете в «шлейф эмоций», но вы нарветесь на защиту, когда человек еще не готов разговаривать, а только защищаться – что взрослый, что ребенок. И он вас не услышит.

<p>Разборы полетов</p>

Итак, что нужно, чтобы вспышки эмоций не портили отношений?

• Во-вторых, понимание, что если контроль ушел, то он не вернется моментально.

• В-третьих, если вы имеете дело с «взрывчатостью» – это нужно дополнительно исследовать и учиться возвращаться на «твердую землю».

Очень важно исследовать свои триггеры, помнить про «последнюю каплю» и составить список ваших собственных «крючков». Важно понимать, что вся работа ведется не во время вспышки, когда нарушена связь и потерян контроль, не работает логика и человек не понимает, что с ним происходит, а в нейтральное время. Не во время «после», не во время «шлейфа конфликта», а когда эмоции перестали работать и все восстановились.

Оптимальные варианты для разбора полетов – час-два после вспышки либо вообще после сна. Есть такое поверие, что с бедой нужно переспать ночь. Если вспышка была очень сильная, то говорить про нее нужно после того, как организм восстановился. Чаще всего это происходит после того, как человек поспал глубоким сном. Для ребенка полноценным считается и дневной сон, с ним можно говорить чуть раньше, но не когда он устал или расстроен.

<p>3</p><p>Гасим пожары семейных страстей</p>

<p>Ребенок чувствует все эмоции, переживания и невербальное общение родителей</p>

<p>Восприятие ребенком сложных эмоций взрослых</p>

Почему я считаю важным поговорить о том, как дети воспринимают сложные эмоции взрослых, ведь дети маленькие и еще ничего не понимают? Однако правда отражена во французской пословице: «Дети и домашние животные знают все». Даже то, чего мы не говорим, даже то, что мы хотим скрыть, известно нашим самым близким и самым уязвимым существам – тем, кто от нас максимально зависим.

<p>Сильная связь между родителями и детьми</p>

Именно с детьми, причем с детьми любого возраста – от рождения до того момента, когда они покидают родительский дом, – существует сильнейшая эмоциональная связь. Она проходит по тем каналам, на которые мы фактически не можем поставить фильтр.

Мы не можем не излучать беспокойство, как не можем не показывать тревогу.

Если мы, взрослые, переживаем сильную обиду, она будет понятна нашим близким даже без слов. Если мы, испытывая какую-то сильную отрицательную эмоцию, говорим, что ничего не происходит: «Тебе показалось, что я расстроена. Это не слезы, просто глаза зачесались. Нет, я не хожу как в воду опущенная, я просто задумалась», – дети моментально чувствуют неискренность. Их это путает, и возникает ситуация, которая, как я считаю, для ребенка максимально травмоопасна.

Как-то ко мне на консультацию привели ребенка, у которого появились ночные кошмары: он стал просыпаться, кричать во сне и приходить к родителям в кровать. Их это настолько замучило, что они не могли нормально спать. Ребенку пять лет, родители считают, что он должен спать в своей спальне, и каждый раз, когда он приходит, отводят его назад. И так происходит много раз за ночь, потому что они категорически не хотят, чтобы ребенок спал с ними. В итоге у мамы уже начались мигрени, у папы упали рабочие показатели. Они решили прийти к психологу.