Читаем Эммануэль. Антидева полностью

Эммануэль не знала, что ответить. Она даже не понимала смысла вопроса. К счастью, незнакомка поинтересовалась:

– Вы танцуете?

– Нет, – с облегчением ответила Эммануэль. – Я только занимаюсь любовью.

Незнакомка снова засмеялась. Кажется, она не воспринимала слова собеседницы всерьез.

– Простите, – сказала она. – Я сниму корсаж.

Она высвободилась из объятий Эммануэль, столь же ловко расстегнула невидимые крючки корсета, сколь и пуговицы платья, и небрежно, но по-прежнему с достоинством и грацией, бросила нижнее белье к ногам музыкантов.

Оказалось, что нейлоновые чулки образуют единое целое с прозрачным нейлоновым топом, закрывающим тело девушки до самой шеи. Сбросив с себя все, включая корсет, незнакомка оставалась тем не менее одетой. Крохотные кроваво-красные соски идеально круглых грудей торчали, не испытывая на себе, судя по всему, ни малейшего давления ткани. Гладкий лобок без единого волоска выглядел благородным и высоким, как лоб, венчающий плоский нервный живот.

– Вы просто умопомрачительны, – прошептала Эммануэль. – Наверное, я тут единственная вижу, что вы обнажены не до конца, но, по-моему, так даже сексуальнее.

Эммануэль усмехнулась:

– В таком костюме вы не можете заниматься любовью с мужчиной, а вот с женщиной – легко.

Незнакомка скорчила капризную гримасу, словно упрекая Эммануэль за неуместные предположения. Эммануэль показалось, что она покраснела.

Танцевали девушки долго. Эммануэль переживала своего рода пытку, поскольку даже не могла крепко прижать к себе желанное тело из страха оскорбить парадоксальное целомудрие. При мысли, что все вокруг наблюдают за объятиями Эммануэль и обнаженной девушки, возбуждение только усиливалось.

Вдруг танцовщица шепнула Эммануэль на ухо:

– Разденьтесь тоже.

Эммануэль отрицательно покачала головой.

– Идемте, – предложила удивительная девушка. – Разденетесь за своим столиком.

Они присоединились к Марио и Квентину. Клиенты ресторана, конечно, смотрели на странную компанию, но не с большим любопытством, чем перед раздеванием и без малейшего выражения похоти на лицах. Можно было подумать – публика до сих пор любуется изысканным черным платьем.

– Как вас зовут? – спросил Марио.

– Мечта.

Девушка сделала знак Эммануэль, напоминая о том, что ей тоже следует раздеться.

– Я сейчас разденусь, – объявила Эммануэль своей компании.

Марио и Квентин промолчали. На танцполе уже никого не было.

Эммануэль с легкостью избавилась от одежды.

– Теперь было бы неплохо, если бы вы сделали что-то достойное своей наготы, – произнес Марио.

Эммануэль взяла молодую русскую девушку за руку и повела ее обратно на танцпол. Какое-то время публика просто наблюдала за красавицами, затем парочки постепенно стали присоединяться к танцующим. Видимо, обнаженные девушки впечатляют куда больше, чем одетые.

– Я бы хотела подарить вас своим друзьям, – сказала Эммануэль. – Когда вы свободны? Я заплачу.

* * *

Впервые после ночи, когда Марио преподал ей «закон», Эммануэль возвращается в бунгало из древесных стволов с видом на канал. Теперь она лежит рядом с Квентином на мягком китайском ковре перед длинным низким столом, на котором стоит чайный сервиз. В «дневном клубе» компания провела много времени, и теперь уже смеркается – мягкий сумрак равноденствия окутал все вокруг. Мечта присоединится к друзьям за ужином. Вода в канале отливает тем же фиолетовым цветом, что и кожа музыкантов.

Марио сидит за письменным столом. Он пишет, время от времени прерывается, берет книгу, что-то уточняет, закрывает книгу, раскуривает длинную филиппинскую сигарету. Мальчик-слуга с щенячьими глазами приносит вечернюю газету.

Голос Марио нарушает тишину.

– Арестован врач, – читает он вслух первую страницу. – При загадочных обстоятельствах в квартире врача был найден труп девушки.

– В том, чтобы умереть у врача, нет ничего особенного, – замечает Эммануэль.

Марио ее поправляет:

– У Маре, по-моему, в последнее время часто умирали пациенты.

Эммануэль молчит. Марио продолжает читать про себя, затем говорит:

– Я за эротизм, который позволяет жить, а не умерщвляет.

Марио возвращается к своей писанине, повисает тишина.

На Эммануэль фиолетовая, слегка расклешенная юбка и шелковая майка того же цвета, но более бледного оттенка. Они с Квентином сидят друг напротив друга за чайным столиком. Их ноги, словно часовые стрелки, направлены в сторону Марио. Чайный столик и письменный стол Марио расположены так, что угол между ними составляет примерно сорок пять градусов.

Квентин пальцами расчесывает длинные волосы Эммануэль, отделяет пряди одну от другой, отбрасывает их со лба, касается ресниц девушки, целует ее глаза, скулы, носик и наконец губы. Эммануэль обвивает руками шею молодого человека, гладит его плечи, ласково ерошит ему волосы на затылке. Любовники целуются, не замечая, как проходит время.