Читаем Эмигрантское чтиво (СИ) полностью

Как только мы обсудили все вопросы о приготовлении свадьбы, родители Кита решили прогуляться по нашему посёлку несмотря на увещевания моей матери, настаивающей на том, что они не должны гулять одни. Мать и отец Беннеты одели на себя тяжелые рюкзаки и отправились в поход. Каким-то образом, они оказались на другой стороне границы. Они нашли маленькое уютное кафе, надеясь в нём перекусить, чтобы отправиться в поход. Старая женщина, хозяйка кафе, подала им крепкий боснийский кофе с рахат-лукумом, знаешь, турецкие сладости, долго таящие во рту. Хозяйка кафе пыталась объяснить о границе, но родители Кита её не поняли и пересекли границу. Как только это произошло, пограничники набросились на них и перепотрошили содержимое их рюкзаков. Хорошо, что у родителей были с собой английские паспорта. В рюкзаках ничего не нашли, кроме одежды, компаса, фотоаппарата и толстых книжек о местной флоре и фауне, а главное — регистрацию полиции. Так что вскоре пограничники связались с полицейскими нашего поселка, которые сообщили, что миссис и мистер Беннет действительно приглашены моей матерью и живут у нас. После чего родителей Кита засунули в машину и передали нашим полицейским. Я еле сдерживала смех, когда увидела, как растерянные и испуганные родители выходили из полицейской машины.

Сосед сказал, что родителям Кита очень повезло, что они не наткнулись на мину. Моя мать, попыталась их успокоить, отпаивая водой на экстракте бузины. А потом приготовила свежую рыбу, пойманную в то же утро в нашей реке. Мне кажется, им навсегда запомнится это путешествие. Родители уехали на следующий день, а я с Китом отправилась выбирать подвенечный наряд.

Решила не надевать свадебное платье, подаренное Дон Жуаном. Не хочу, чтобы в этот торжественный день что-то напоминало о нём. Надену боснийский национальный костюм: белую рубашку с длинными широкими рукавами и турецкие шаровары, а также изящную расшитую золотом жилетку. Не буду покрывать голову фатой — просто вплету в волосы свежие цветы из сада. Ведь я — гордая Мия Боснийская, а не какая-то там греческая богиня. Кит тоже будет одет в боснийскую национальную одежду: брюки, широкий красный ремень и полосатую рубашку.

И ещё… Что-то очень маленькое находится у меня в животе, растя с каждым днём. И оно делает меня одновременно счастливой и грустной, вызывая тошноту и головокружение по утрам. Не знаю, ребенок ли это от Дон Жуана или от Кита. Одно знаю точно — это мой ребенок.

Ещё никому об этом не рассказывала, ты — первая, с кем поделилась. Хочешь стать крёстной моего ребенка? Ребёнку нужна сказочная крёстная, а тебе ведь нужно писать для кого-то твои прекрасные сказки. Что думаешь?

Итальянская паста с красным вином из Ирмы [1]

Моя дорогая, любимая Мия,

Я так за тебя счастлива! Конечно, стану крёстной твоего ребенка!

Что касается моей одержимости Матиасом и состояния, в котором пребывала, скажу честно, оно не имело никакого отношения ни к амбициям, ни к желанию победить и завоевать. Поверь! Это было состояние ума или скорее безумия, над которым у меня не было контроля. Я полностью потеряла себя, свой характер, своё эго. Какое-то сверхъестественное чувство. Я не владела собой. А была ослеплена, одурманена, потеряна, сломлена страстью.

Несмотря на то, что я уже итак опьянела от любви, в тот день напилась ещё сильнее. Выпила полбутылки водки. А может больше. Как обычно посылала глупые сообщения на мобильный Матиаса. Одно безумнее другого.

И вдруг меня осенило. Ведь он до сих пор меня любит! Начала вспоминать наш разговор в кафе на Кристианхаун, где он делал вид, что ему всё равно. Но ему не всё равно. Его слова: «Наши отношения были для тебя пыткой». А потом: «Ты всегда была сильной и целеустремленной. В отличие от меня».

Он отвергает меня, потому что думает, что я снова буду с ним страдать. Потому что он недостаточно решителен и не целеустремлен. Он считает, что я буду счастливее с кем-то другим. Но я не могу без него существовать. И люблю его достоинства так же, как и недостатки.

Я подошла к его дому, вернее к кафе рядом с домом. Сидела и ждала примерно час. Увидела, как он вошёл в подъезд. Но всё произошло слишком быстро. Он закрыл за собой входную дверь. Но мне повезло — кто-то выходил из дома и открыл дверь подъезда. Я быстро поднялась по лестнице и позвонила в дверь Матиаса. Он открыл и с такой силой схватил меня за руку, что я чуть не закричала от боли. Он бросил меня на стул.

— Пора всё это прекратить, Анара. Уже не смешно. Ты выдела себя в зеркале?

— Нет.

— Твоё место в психушке. Тебе необходима медицинская помощь.

— Ты так думаешь?

— Сколько ты выпила?

— Полбутылки водки. А может чуть больше.

Он взял стакан и налил в него воду.

— Пей, — приказал он.

Я начала пить, но не могла допить до конца. Вода была такой невкусной.

— Я сказал пей. — И он налил второй стакан.

— Не могу так много пить, — закричала я.

— Можешь. Ты должна.

Я снова стала пить эту противную воду и заплакала.

— Прекрати, — сказал он. — Возьми себя в руки. Какие у тебя планы? Ты уже начала искать работу?