Читаем Ельцын в Аду полностью

Борис Николаевич, едва повзрослев, стал сосать водку лучше, чем младенцем – материнскую грудь. Тяга к «зеленому змию» была родовым наследством Ельциных, передавалась, как эстафета, от поколения к поколению. С юности для него в порядке вещей было за обедом и ужином принимать на грудь по стакану: причем не залпом, а вприхлебку, словно чай. Ну, а по-настоящему, по-русски он научился пить на стройке. Возможно, поэтому строительное сообщество не извергло его из себя, как чужеродное тело: на их языке – матерном – он изъясняться не особо любил. Партнеры его по волейболу перед игрой в обязательном порядке должны были употребить по 150 граммов. После четвертой рюмки наступал черед «двустволок». Ельцин широко разевал рот (потом эта тренировка пригодилась ему для митингов) и вливал в себя водку сразу из двух бутылок. Такая стрельба дуплетом кончилась печально: в 1982 году у него случился первый сердечный приступ. Испытанные тогда боль и страх он вновь пережил сейчас, когда высосал содержимое пары поллитровок. Ни ощущения спиртного, ни кайфа – только острое воспоминание о первом сигнале: грядет инфаркт... И тоска...

Обманули дурака на четыре кулака! - по-детски запел и запрыгал от радости злой дух. - Не свято над пьяницами и политиками издеваться!

Что ж ты, гад, делаешь?! Я ж с тобой как с человеком....

Вот именно: как с человеком! А я – бес! Не волчара позорный, не дьявол зачуханный! Не врубаешься, с кем финтами шпилишь! Черти брехню и все твои политические уловки сразу распознают! Ишь – под монастырь, тьфу-тьфу, не ко дню будь помянут, подвести меня хотел! Тут твои демагогические мастырки не канают!

А чего тебе-то не раскаяться на самом деле?

Бес помрачнел – насколько это было возможно и без того крайне мрачной личности.

Боюсь! Вдруг попробую, не получится – и станет хуже...

Что может быть хуже преисподней?

- Неопределенность, неизвестность... Здесь я уже привык. А к небесам лететь стремно! Пожжет шкуру райским сиянием почище напалма. Ну, и еще херувимы из воинства архистратига архангела Михаила молниями грохнут, решето из беса сделают. А уж если Хозяин решит за измену наказать, то на такие муки обречет, что автору любого из апокалипсисов и не снилось...

Да ты и так в аду! Куда уж сильнее мучиться-то?

Не скажи. Мы, злые духи, ведь в первую очередь – мстители. И тут встает вопрос, над которым уже не одну тысячу лет бьются в бессилии, как пойманная рыба – об лед, сотни отцов церкви и тысячи богословов. Звучит он так: исполняя свои палаческие обязанности, мстители страдают ли сами? Муча души преступных людей, отбывают ли они в то же время и собственными муками кару за преступления своей извечной злобы?

Мнения тут расходятся. По версии Обера, «Бог неоднократно удостаивал святых Своих чести быть очевидцами мучений демонов». В доказательство он ссылается на известное письмо Блаженного Иеронима к Евстохии - «Похвалу святой Павле». Иероним говорит... Эй, а чего я за святого парюсь? Блаженный, сам прочитай свою писульку, просвяти свежеупокоенного!

«ТАМ ЗАДРОЖАЛА ОНА, ИСПУГАННАЯ МНОЖЕСТВОМ ЧУДЕСНОГО: ИБО ОНА ВИДЕЛА ДЕМОНОВ, РЫКАЮЩИХ ОТ РАЗЛИЧНЫХ МУЧЕНИЙ, А ПРЕД ГРОБАМИ СВЯТЫХ ЛЮДЕЙ, ВОЮЩИХ КАК ВОЛКИ, ЛАЮЩИХ КАК ПСЫ, РЫЧАЩИХ КАК ЛЬВЫ, ШИПЯЩИХ КАК ЗМЕИ, РЕВУЩИХ КАК БЫКИ. БЫЛИ И ТАКИЕ, КОТОРЫЕ ОБОРАЧИВАЛИ КРУГОМ ГОЛОВУ И ЧЕРЕЗ СПИНУ КАСАЛИСЬ ЗЕМЛИ МАКУШКОЮ; А У ЖЕНЩИН, ВИСЕВШИХ ВНИЗ ГОЛОВОЮ, ОДЕЖДА НЕ ОПУСКАЛАСЬ НА ЛИЦО». НО, ВОПРЕКИ МНЕНИЮ ОБЕРА, ТУТ ИМЕЮТСЯ В ВИДУ МУЧЕНИЯ БЕСНОВАТЫХ ОТ ДЕМОНОВ, А НЕ САМИХ ДЕМОНОВ, К КОТОРЫМ МОЖЕТ БЫТЬ С ГРЕХОМ ПОПОЛАМ ОТНЕСЕНА ТОЛЬКО ПЕРВАЯ ФРАЗА.

- Согласно другим писателям, ебсы - тьфу! - херувимы не с тобой! - бесы не страдают от адских мучений, так как, если бы мы страдали, то весьма неохотно исполняли обязанности искусителей и палачей, тогда как, наоборот, известно, что это для нас – величайшее удовольствие. В «Божественной комедии» Данте Люцифер, согласно словам Апокалипсиса, терпит жесточайшую муку, но о его приспешниках обыкновенно не говорится того же. Конечно, в общежитии своем мы постоянно терзаем и колотим друг друга. То есть у нас нет недостатка в развлечениях и радостях. Как всякое доброе дело нас огорчает, так всякое дурное радует, и, следовательно, по естественному ходу житий человеческих, поводов к радости у нас гораздо больше, чем к огорчению.

Как мы ликуем вокруг души, которую к себе заманили! Святой Петр Келиот уверяет в одной из проповедей своих, что Сатана, постоянно пребывая в адском огне, давно бы умер, если бы его силы не подкреплялись грехами людей. Данте утверждает, что Дьявол в инферно гораздо спокойнее, потому что очевидность уверяет его, что история мира слагается по его воле. Так что, если даже допустить, что наше наказание очень серьезно, все же есть у нас довольно чем утешиться. По-нашему: ништяк, захорошело!

Что ты мне все мнения чужие пересказываешь! Как на самом-то деле?