Читаем Ельцын в Аду полностью

- Говоришь дельно, но впредь не перебивай! - одернул Графа владыка инферно. - Существует также так называемая пневматическая доктрина, приписывающая обладание некоторой материальностью как ангелам, так и бесам. При этом отдельные теологи добавляют, что тело демонов плотнее и тяжелее ангельского, став таким после падения с небес, в силу приспособления к земной атмосфере. Зато, сравнительно с человеком, тело черта едва плотно. Однако, бес достаточно материален, чтобы тяжестью своей выдавливать следы на сыпучих веществах. Довольно распространен обычай сыпать золу на пол, чтобы видеть следы нечистой силы.

Во втором веке Татиан полагал плотность демонов равною воздуху (также Исидор Севильский в VII веке) или огню, а святой Василий Великий считал нас еще тоньше и легче. Наоборот, Данте наградил Люцифера, вмерзшего во льды Коцита, телом настолько крепким, и грубым, что поэт и вожатый его Виргилий взбирались по нему, как по скале.

Наличность тела обусловливает наличность физиологических потребностей и отправлений. Будучи телесными, демоны должны питаться. Ориген, Тертуллиан, Афинагор, Минуций, Феликс, Фирмик Матерн, Иоанн Златоуст утверждают, что любимая наша пища — пар и дым приносимых язычниками жертв. Некоторые равнины добавляют к этому кровь, на которую нечистая сила бросается всюду, где только может ее достать. А немецкая пословица уверяет, что голодный черт и мух жрет. Чувство вкуса мне, по их мнению, чуждо. Вот лживые суки!

Так что и простонародье, и попы за исключением некоторых яйцеголовых теологов верят, что падшие ангелы телесны и могут зачинать детишек с земными женщинами.

- Готов поспорить с тобой, отец лжи! Я, папа Римский, святой Григорий Великий, почитал тебя совершенно бесплотным, но мнение мое не нравилось народу.

- А я, святой Фома Аквинат (1227-1274), изложив голоса за и против, вывел заключение, что вопрос о телесности или бестелесности Дьявола для веры не важен.

- Врете, святоши! Еще как важен! Миллионы невинных женщин были загублены церковью в Средневековье и Новое время за «сожительство с нечистым». Сколько вы понаписали безумных и ужасных книг, наставляющих в святом искусстве, как открывать ведьму, допрашивать, пытать и, наконец, изжарить на костре, вопреки всем обманам и хитростям Дьявола, ее естественного друга и покровителя!

- А Вы не преувеличиваете цифры, Ваше адское величество? - спросил Ницше.

- Нисколько! Лишь в период с XII по XVII века в Европе и Америке было казнено девять миллионов ведьм и колдунов!

Никто тогда не был уверен, что завтра обвинение в колдовстве не обрушится на него и не поведет его на почти неизбежный костер. Никто не предвидел, какой именно повод даст толчок к его обвинению в связях со мной. Ведь даже простое сомнение в существовании волшебства уже вменялось в вину, бросало в тюрьму и застенок. Пытка делала чудеса, у самых закоснелых и упрямых вырывала она признания в гнусном общении со мною. Сами инквизиторы порою терялись. Не один из них в ужасе ставил себе вопрос: уж не перешел ли в служение Сатаны весь род человеческий? Чтобы обогнать противодействием злу распространение зла, регулярно сокращали и ускоряли порядок судопроизводства. Допросы чинились не по существу каждого отдельного дела, а по сборникам готовых формул, так составленным, что следователи сами вкладывали обвиняемым в уста признания в их преступлениях. Умножались пытки, беспощадно сжигалось на кострах все подозрительное: люди и животные, мужчины и женщины, старики и дети. В некоторых местах палачи, разбитые чрезмерною работою, переутомленные, одуревшие, отказывались от исполнения обязанностей и убегали с своих должностей. Бывали инквизиторы, которые от переутомления ужасами допросов с пристрастием не выдерживали систематически повторного нервного потрясения и расплачивались за свои зверства сумасшествием: начинали сами себя подозревать в сношениях с Дьяволом, гласно себя обвиняли и требовали себе костра!

Протестанты в этих ужасах ничуть не уступали католикам. Лютер верил в ведьм и одобрял аутодафе. Во главе особенно пылких пропагандистов этого ужасного суеверия и подстрекателей судопроизводства на отвратительнейшие свирепости первое место принадлежит королю Якову I (1566-1625), «английскому Соломону», толкователю Апокалипсиса, ученому демонологу-педанту и трусу.