Читаем Ельцын в Аду полностью

- Экспорт революции – единственный выход из сложившейся ситуации. Он требует серьезной коррекции не только курса большевистской партии, но и всей системы внутрипартийных отношений. Наша партия должна снова принять облик «ордена меченосцев», когда жесткая дисциплина и безусловное подчинение высшему партийному начальству является непременным условием членства в нашей организации. Не хотелось бы цитировать «врага народа», но еще в 1919 году, выступая на VIII партийной конференции РКП(б), Зиновьев заявил, что «право каждого члена партии «свое суждение иметь» не вяжется с ее историей». Очень верная мысль! Отношение к политике правящей партии – это мерило гражданской благонадежности. Нам следует повторить старые добрые начинания: в 1919 году ЦК РКП(б) рассылал всем губернским и уездным комитетам инструкцию, в которой исключение из партии рассматривалось не только как тягчайшая мера наказания для коммунистов, но и как гражданская и политическая смерть для исключенного, ибо каждая партийная организация должна была принять меры к тому, чтобы исключенный из РКП(б) не мог не только занять ответственный пост, но и получить простую работу в советском учреждении.

Товарищ Ленин предложил «поставить пулеметы» против инакомыслящих в партии. Мы должны превратить нашу партию в своего рода инквизиторский застенок, где с еретиками – то бишь оппозиционерами – расправлялись бы решительно и беспощадно. Такой опыт у нас есть: в 1950 году в Москве была создана «особая тюрьма» Комитета партийного контроля при ЦК ВКП(б), которую организовал Секретарь ЦК товарищ Маленков. Следственные дела в ней вели работники аппарата ЦК ВКП(б), и «партийный контроль» осуществлялся методом пытки, истязания и нередко заканчивался физическим уничтожением обвиняемых.

- Нет возражений, товарищи? - спросил Ленин. - Нет. Предложение товарища Сталина об усилении внутрипартийного контроля на период внедрения коммунизма в аду принимается.

Сейчас нам предстоит решить первостепенный вопрос: избрать орган, который будет вести конкретную работу. Предлагаю всем присутствующим здесь членам Политбюро войти в него всем составом на правах руководителей разных направлений. Должности поделим потом. Кто за? Против? Воздержался? Принято единогласно.

Итак, власть нами завоевана. Надо формировать правительство. «Как назвать его? Только не министрами: это гнусное, истрепанное название.

- «Можно бы – комиссарами, - предложил Сталин, - но только теперь слишком много комиссаров. Может быть, верховные комиссары?.. Нет, «верховные» звучит плохо. Нельзя ли «народные»?»

К обсуждению подключился Молотов:

- «Во Франции очень распространенное — комиссары. Комиссары полиции, муниципальные, прочие. Потом, Франция ближе к нам по своему духу, чем, скажем, Германия... Комиссары... Парижская коммуна...»

- «Народные комиссары? Что ж, это, пожалуй, подойдет. А правительство в целом... - Совет Народных Комиссаров, это превосходно: пахнет революцией». Но в связи с важностью задачи и гигантским объемом работы следует набрать в СНК большое количество членов. Какие предложения по персоналиям?

Внезапно в кабинете появилась неизвестная душа, потребовавшая, чтобы ее допустили к дискуссии: мол, на это у нее есть разрешение от самого Дьявола.

- Ну вот, Сатана начинает нам мелко подгаживать, - догадался Ленин. - Говорите уж, раз пришли, господин хороший, как Вас там звать-величать...

Я - Юрий Лутовинов, направивший 30 мая 1921 года на Ваше имя письмо из Берлина. До этого у меня была с Вами достаточно резкая полемика, в которой Вы меня бесцеремонно поставили на место. «...У меня сделалось впечатление такое, что Вас можно только слушать и не возражать, а не то попадешь в опалу и прослывешь сумасшедшим, клеветником и сплетником». Вас, помню, особо возмутило мое замечание, что дело не только в лицах, окружающих Вас, сколько в начинающей складываться системе партийного протекционизма. «...Одно дело сердиться, а другое опровергнуть неопровержимое:... что протекционистская система не существует... Кто такой Каменев, которого ЦК из кожи лез, вытягивая в председатели Московского Совета? Это типичнейший ленивый и никуда не пригодный бюрократ, влияние которого равняется нулю, а пролетарская масса без скрежета зубовного не может слышать его имени. Почему же он вновь очутился на посту председателя и членом ЦК, за какие такие заслуги? Потому что Каменев имеет гибкий позвоночник, никогда не имеет своего мнения и послушный батрак во всех отношениях, особенно при голосовании. Посмотрите повнимательнее, да подальше, выйдя из замкнутого круга бюрократов. Вы просто мало верите в творческие силы пролетариата...»

- Твое мнение покрыто налетом субъективности, но характеристика троцкиста Каменева вполне справедлива и о «гибких позвоночниках» сказано верно, - отдал должное оратору Хозяин. - Твердые хребты моя Система ломает беспощадно, нам нужны покорные служки и исполнители. А теперь проваливай отсюда! Не х... хрена чужакам давать возможность нас критиковать.

К удивлению всех присутствовавших, Вождю осмелился возразить Молотов: