Читаем Ельцын в Аду полностью

- «Ага, вот и Вы» подключились к дискуссии, - сказал он, - «давно бы пора... Будем вместе работать? Вы, надеюсь, притянете» и Вашего близкого друга, великого композитора и плохого философа Вагнера, «который глупо стоит в стороне и не хочет примкнуть к нам... Ну, а Вы? С нами, не правда ли?» Ведь Вы же против Бога и церкви? У нас ведь одинаковое презрение к буржуазной нравственности. «Революционер не может руководствоваться понятиями личной чести, для него существует лишь вопрос политической целесообразности. Он презирает общественное мнение. Он презирает и ненавидит во всех ее побуждениях и проявлениях нынешнюю общественную нравственность. Нравственно для него все, что способствует торжеству революции». Разве Вы не готовы подписаться под этими моими словми?

- Зачем Вам нужны я и Вагнер?

- «Когда мы перетянем на свою сторону всех архимедов, земля хочет не хочет — а перевернется».

- Фридрих, ты же по сути был совсем не злым человеком! Разве тебя не коробят цинизм большевиков, их стремление все вопросы решать репрессиями и войнами, их постоянное насилие над народом, их стремление создать и поддерживать милитаризм в странах, которые они захватили?! - воззвал к своему спутнику Борис Николаевич. - Это же варвары!

- Массовая политика — хаотический феномен. «Чтобы возвыситься над этим хаосом и придти к... организованности, надо быть приневоленным необходимостью. Надо не иметь выбора: либо исчезнуть, либо возложить на себя известную обязанность. Властная раса может иметь только ужасное и жестокое происхождение. Проблемы: где варвары ХХ века? Ясно, что они могут появиться и взять на себя дело только после потрясающих социльных кризисов; это будут элементы, способные на самое продолжительное существование по отношению к самим себе и гарантированные в смысле обладания самой «упорной волей». Мое определение полностью подходит и к фашистам, и к коммунистам. Далее — о войне.

«Самые благоприятные преграды и лучшие средства против современности:

Во-первых:

1)Обязательная военная служба, с настоящими войнами, которые прекратили бы всякие шутки.

2)Национальная узость, которая упрощает и концентрирует.

Поддержка военного государства — это последнее средство, которое нам осталось или для поддержания великих традиций, или для создания высшего типа человека, сильного типа». Такого как Наполеон, Гитлер, Ленин, Сталин...

- То есть Вы с нами? - обрадовался Ильич.

- Я ничего не могу пока сказать, герр Ульянов, мне надо оглядеться...

- «А вы видились уже с» Вагнером? «Ну, воображаю, сколько кислых слов он Вам наговорил о нас», учитывая его увлечение национализмом и расизмом. «Но и Вы, и он должны примкнуть к нам... Допустим, что не все укладывается в Ваше и его понимание... Что делать: для молодого вина старые мехи мало пригодны, слабоваты они, закон истории... Но нам нужны люди, как» Вагнер «и Вы, ибо вы оба люди практики и делового опыта. Мы же все, вот посмотрите на Менжинского, Шлихтера и прочих старых большевиков... слов нет, все это люди прекраснодушные, но совершенно не понимающие, что к чему и как нужно воплощать в жизнь великие идеи... Ведь вот ходил же Менжинский в качестве наркомфина с целым оркестром музыки не просто взять и получить, нет, а реквизировать десять миллионов... смехота... А посмотрите на Троцкого в его бархатной куртке... какой-то художник, из которого вышел только фотограф, ха-ха-ха!..»

- Как можно, Владимир Ильич! Мы столько буржуев и контрреволюционеров в могилу отправили! - возмутились начальник ОГПУ и создатель Красной Армии – хором. Ницше воспользовался их ответом как трамплином для прыжка в дискуссию:

- Вся деятельность большевиков у власти сводится к чисто негативной. Ведь пока что - не знаю, что будет дальше, - вы только уничтожали... Все эти ваши реквизиции, конфискации, ликвидации есть ничто иное, как уничтожение...

- «Верно, совершенно верно, Вы правы, - с заблестевшими как-то злорадно вдруг глазами, живо подхватил Ленин. - Верно. Мы уничтожаем, но помните ли Вы, что говорит Писарев, известный литературный критик-разночинец XIX века, помните? «Ломай, бей все, бей и разрушай! Что сломается, то все хлам, не имеющий права на жизнь, что уцелеет, то благо...» Вот и мы, верные писаревским, - а они истинно революционны – заветам, ломаем и бьем все, - с каким-то чисто садистским выражением и в голосе, и во взгляде своих маленьких, таких неприятных глаз, как-то истово, не говорил, а вещал он, - бьем и ломаем, ха-ха-ха, и вот результат, - все разлетается вдребезги, ничто не остается, то есть все оказывается хламом, державшимся только по инерции!... ха-ха-ха, и мы будем ломать и бить! Мы все уничтожим и на уничтоженном воздвигнем наш храм! - выкрикивал он, - и это будет храм всеобщего счастья!» Всех, кто не с нами, мы "уничтожим... сотрем... в порошок, ха-ха-ха, в порошок! Помните это и Вы, и Ваш друг... мы не будем церемониться!»