Читаем Ельцын в Аду полностью

Учитывая возможность строительных или других земляных работ на этой территории, которые могут повлечь обнаружение захоронения, полагал бы целесообразным произвести изъятие останков и их уничтожение путем сожжения.

Указанное мероприятие будет проведено строго конспиративно силами оперативной группы Особого отдела КГБ 3 армии ГСВГ и должным образом задокументировано».

Получив согласие ЦК, Андропов утвердил план мероприятия «Архив» по физическому уничтожению останков. В качестве легенды прикрытия действий советских контрразведчиков на территории военного городка (установка палатки, раскопки) было принято объяснение, что работы ведутся в целях проверки арестованного в СССР преступника, по данным которого в этом месте могут находиться ценные архивные материалы. Раскопки производили ночью, обнаруженные останки 4 апреля 1970 года вложили в специально подготовленные ящики, которые на машине вывезли в район учебных полей саперного и танковых полков ГВСГ в районе Гнилого озера (Магдебуртский округ ГДР).

Советский военный городок находился в окружении немецких высотных домов, и вся территория просматривалась как на ладони. Да и свои не должны были знать, чем именно теплой апрельской ночью будут заниматься три офицера Особого отдела. Поэтому для всех окружающих троица якобы собралась на рыбалку.

Забросили в багажник удочки, снасти, надувную лодку. И лопаты – червей копать. Доехали до секретного места, разбили палатку прямо на месте раскопок. Рыли час, другой – никаких признаков захоронения. На этом выполнение сверхсекретного задания могло бы и прекратиться.

Может, в плане какая неточность? Или те, кто закапывал тела в 1946-м, ошиблись с ориентирами? Посмотрели еще раз секретный план. И тут старшего осенило:

- «Мы отсчитали 45 метров. А надо было 45 шагов. Это же в два раза меньше. Не там роем!»

Перенесли палатку на новое место, и вскоре лопата стукнула о дерево.

Некоторые ящики уже были сгнившие. Поэтому приготовили заранее новые. Останки давно пролежали в земле, поэтому особисты набрали с собой перчаток и резиновых сапог, спецкостюмов химической защиты. Думали, что запах будет ужасный, даже противогаз взяли. Но когда стали копать, ничего такого не было. Кости нашли, переложили в ящики, яму снова зарыли. Все заровняли, засыпали сухой землей, листьями для маскировки.

Согласно приказу, останки надо было вывезти за пределы военного городка, сжечь и развеять пепел по ветру. А в Германии ночной костер даже у реки – вещь совершенно необычная. Народ здесь живет дисциплинированный, костры на природе в ГДР жечь не разрешали. Как быть?

Пришлось дожидаться утра. Весной там светало рано, и на рассвете выехали из города. Попетляли по Магдебургу, проверили, нет ли наблюдения. Выехали к реке ( по легенде они – рыбаки). Поставили котелок с ухой. А рядом развели еще один костер. Вот в нем и жгли Гитлера... Целую канистру бензина на него извели. Потом пепел залили водой, чтобы быстрее остыл. Собрали в обычные вещмешки и поехали в заранее определенное место к утесу у маленькой, безымянной речушки. Подъехали, остановились, посмотрели – никого нет. 20 секунд – ветер повеял, и все разлетелось. Мешок вытряхнули, сели в машину и благополучно вернулись в гарнизон.

Лишь спустя много лет стало известно, что все извлеченные останки сожгли, а пепел развеяли над рекой Бидериц в районе города Шенебек в 11 километрах от Магдебурга. На хранении в Центральном архиве КГБ при СМ СССР остались в качестве вещественных доказательств только изъятые в 1945 году из трупов зубы Адольфа и Евы Гитлеров да часть фюрерского черепа.

- Странно, - пробормотал Гиммлер, - мне это напоминает нашу акцию прикрытия, когда эсэсовские компанды «тысяча и пять» взрывали в концлагерях могильники и рвы, заполненные трупами, раскапывали и сминали тела, а скелеты пропускали через костедробилки. Руководил операцией Ганс Блобер, штандартенфюрер из ведомства Эйхмана! Бесплодная была затея – все равно ничего не скрыли.

Душа «преступника №1 в мировой истории», как его окрестили СМИ, безмолвно стояла и смотрела, как пепел от его сгоревшей плоти, смешанный с прахом самых близких ему людей, развеивается над никому не известной речушкой...

- Как верно я в свое время предсказал, - бормотал он. - «Для меня существуют две возможности: либо добиться полного осуществления своих планов, либо потерпеть неудачу. Добьюсь – стану одним из величайших в истории, потерплю неудачу – буду осужден, отвергнут и проклят».

- Здесь, наверное, уместно было бы исполнить грустную песню, столь любимую у тебя на родине, - предложил философ Ельцину.

- «Реквием»? Но его не поют, а только играют...

- Названия я не знаю, а вот первую строчку запомнил: «И никто не узнает, где могилка моя», - пропел обладавший идеальным музыкальным слухом Ницше, для которого, как оказалось, не было ничего святого. - Герр Гитлер, не сожалеете ли Вы, что Ваш и Вашей супруги прах используется так нерационально, без всякой пользы для Рейха? Было бы правильнее сдать его на мыловаренный завод, как пепел сожженных в печах жертв концлагерей, не так ли?