Читаем Ельцин полностью

Во время своего второго президентского срока Ельцин, как и прежде, посылал окружающим противоречивые сигналы относительно своих планов баллотироваться еще раз. Его версия иногда отличалась от версии его помощников. Чаще всего Ельцин утверждал, что исключает возможность третьего срока; помощники же снижали категоричность его заявлений, говоря, что нельзя исключать никакие возможности. В октябре 1997 года Госдума сделала запрос в Конституционный суд о законности избрания Ельцина еще на четыре года. Хотя согласно статье 81 основного закона никто не имеет права занимать президентский пост более чем два срока подряд, юристы Ельцина рассудили, что на первый срок он был избран до ратификации конституции, поэтому имеет право баллотироваться еще раз. 5 ноября 1998 года судьи вынесли решение в пользу Думы, постановив, что по существу имеется «отсутствие неопределенности». Второй срок Ельцина начался в 1996 году, и он не имеет права баллотироваться снова по истечении этого срока летом 2000 года. Ельцина это устраивало: «Для себя я давно ответил на главный вопрос — о том, что в 2000 году я не буду участвовать в президентских выборах»[1564].

Вопрос о третьем сроке был скорее теоретическим, чем практическим. Ельцин эффектно поклялся жене, что кампания 1996 года будет последней, и никогда не давал повода думать, что намерен нарушить свое обещание[1565]. Слабость здоровья, изобилие неудач во время второго срока, непростительно низкий рейтинг в опросах общественного мнения только укрепляли его в этом решении. Но пока Ельцин был Ельциным, всегда оставалась возможность того, что он передумает. И так продолжалось до самого конца. В середине декабря 1999 года, за две недели до передачи власти Путину, Ельцин потряс своего давнего руководителя кремлевского протокола Владимира Шевченко вопросом: «Ну что, идти или не идти на третий срок?» Шевченко полагает, что таким образом Ельцин пытался как-то свыкнуться с мыслью об утрате власти и что к тому времени президент уже все решил[1566]. Никто не может сказать наверняка. После решения Конституционного суда удержать власть можно было только тем способом, за который в 1996 году ратовали Коржаков и его сторонники: ввести военное положение, отложить назначенные президентские выборы, распустить Госдуму, отменить гражданские свободы и т. п. Физическая и политическая слабость Ельцина делали этот сценарий едва ли возможным. Поэтому и Ельцин, и его родные, и политическая команда исходили из того, что он уйдет в отставку и в августе 2000 года, через четыре года после его второй инаугурации, в Кремль войдет новый президент.

До этого времени Ельцину предстоял период, богатый событиями. Предвестники послекризисной нормализации не успокоили оппозиционеров, которые, несмотря на безуспешную попытку 1993 года, продолжали требовать импичмента президента. Статья 93 новой конституции выстроила перед желающими сместить главу государства полосу препятствий куда более сложную, чем это было в 1993 году. Теперь единственным законным основанием для этого являлись «обвинения в государственной измене или совершении иного тяжкого преступления». После решения о выдвижении обвинения по инициативе не менее одной трети думских депутатов палата должна была назначить специальный комитет по расследованию поведения президента; две трети от общего числа депутатов должны были проголосовать за решение о смещении; преступность действий президента должен был подтвердить Верховный суд, а Конституционный суд — установить верность самой процедуры; после этого решение должен был утвердить Совет Федерации.