Читаем Ельцин полностью

Упомянутая «фундаментальная реформа» государства обсуждалась, но так и не была реализована. Помощники президента Михаил Краснов и Георгий Сатаров убедили Ельцина внести обещание заняться ею в послании к парламенту в марте 1997 года. Хотя они предпочли бы, чтобы программа касалась вопросов приоритета закона и судебной власти, президент сузил сферу работы до одной лишь исполнительной власти. К августу 1997 года Краснов подготовил три проекта концептуального документа, а к марту 1998-го — двенадцать. Основное направление состояло в том, чтобы упростить бюрократический конгломерат, сделать его более прозрачным и создать государственную гражданскую службу по западному образцу. Ельцин отнесся к проекту с пониманием, но оказался не готов вкладывать в него усилия. Юмашев также не рассматривал его как приоритетную задачу. Летом 1998 года, когда накопилась масса экономических и политических проблем (см. главу 16), проект был тихо похоронен, а Краснов подал в отставку[1469].

Увольнения Лебедя, Рюрикова и министра обороны Родионова показали, что Ельцин сохранил способность пускать в расход любого чиновника, имевшего неосторожность его спровоцировать. Во время второго срока кадровая чехарда не исчезла, а лишь усилилась. Вице-премьеры находились на своих постах в среднем по 8 месяцев вместо прежних 16; срок работы других министров правительства сократился с 23 до 15 месяцев. Если в 1991–1996 годах Ельцин часто использовал неформальные механизмы координации, то после 1996 года о некоторых из них пришлось забыть. Теннисные матчи, походы в баню и другие подобные мероприятия превратились в приятное воспоминание, и вместе с ними остались в прошлом и скрепляемые ими неформальные товарищеские отношения. Президентский клуб прекратил свое существование; в 1997 году здания на Воробьевых горах стали использоваться для приемов и конференций. Перестали появляться в Москве и верные свердловчане. Те, кого Ельцин ценил выше других, уже выполнили свою задачу и ушли, а он не хотел, чтобы его имя связывали с региональным братством[1470]. Он, как всегда, испытывал неприязнь к коллегиальным процедурам, которые ограничивали его полномочия. Министр внутренних дел Куликов дважды предлагал ему создать новый Государственный совет, наделенный «полномочиями Политбюро», — отчасти для того, чтобы скомпенсировать физическую немощь президента. Куликов пишет, что не раз говорил Ельцину: «Одна голова хорошо, а десять — лучше!» Президент выказал его идее благосклонность, но, когда Куликов прислал ему подробное описание проекта, ничего ему не ответил[1471].

Хотя Ельцин не возражал против ограниченного оздоровления, проводимого Чубайсом, что-то заставляло его противиться излишне системному, беспристрастному подходу к управлению Россией. Сергей Кириенко, который был первым заместителем министра, а затем министром топлива и энергетики, пока весной 1998 года не стал премьер-министром, хорошо запомнил загородные поездки с президентом: