Читаем Ельцин полностью

Центробежных потоков внутри государственного аппарата никогда не хватало на то, чтобы подтолкнуть Ельцина к радикальным действиям. Бюрократия, лишившаяся своей роли прислужницы при партийном аппарате и утратившая экономическую монополию из-за рыночных реформ, казалась ему обезглавленным монстром, не представляющим сиюминутной угрозы. Хотелось бы сделать ее менее коррумпированной и более ответственной, но подобные цели не были для Ельцина главным приоритетом. К тому же любого высокопоставленного чиновника, пойманного на месте преступления, всегда можно было уволить. В августе 1993 года, например, Ельцин отстранил от должности министра безопасности Виктора Баранникова, уличенного во взяточничестве, после чего тот переметнулся на другую сторону в конституционном конфликте и после октябрьского расстрела парламента был арестован. В ноябре 1994 года Ельцин уволил заместителя министра обороны Матвея Бурлакова, которого журналисты обвиняли в том, что он обогатился в процессе вывода советских войск из Германии; под суд генерала так и не отдали. В рамках борьбы с систематическим взяточничеством, откатами и подлогами Ельцин издал целый ряд указов, но пользы от них было мало. Лидер реформистской партии «Яблоко» Григорий Явлинский потребовал от президента, чтобы он начал полномасштабную борьбу с коррупцией — только при этом условии Явлинский согласился поддержать его на выборах 1996 года, но Ельцин в ответ только пожал плечами: «Ну что я могу поделать — это же Россия!»[1219]

Оценивая деятельность Бориса Ельцина в области принятия решений, следует применять адекватные критерии. Прогрессивные государственные деятели в демократических или полудемократических странах не решают проблемы единолично. Они выявляют проблему, запускают процесс и начинают действовать. Когда к ним присоединяются последователи, это может служить целям лидера и укреплять его влияние; иногда отношения формируют сами последователи, так что сами лидеры оказываются ими ведомы; порой же отношения служат обоюдному усилению участников, как в 1930-х это произошло с Франклином Рузвельтом и коалицией «Нового курса» в США. Самые преуспевающие лидеры учитывают материальные и психологические потребности своих последователей и таким образом побуждают их вкладываться в общее дело и вырабатывать подходящие условия игры[1220].

До 1991 года Ельцин, как правило, действовал так, чтобы способствовать взаимному усилению как самого себя, так и своих сторонников на улицах и в коридорах власти. Оказавшись в Кремле, он сохранил прежний курс с одной только разницей: расширение полномочий других стало двусмысленным и, можно сказать, шизофреническим — от имени Ельцина поочередно или одновременно выступали люди, имеющие самые разные, порой абсолютно противоречащие друг другу политические взгляды. Как ни странно, командная работа была не по плечу и не по вкусу президентской команде.

Вопрос о руководителе в этой команде не стоял. Игрок, не отвечающий требованиям капитана, мог ощутить его пренебрежение за несколько месяцев до окончательной отставки. В июле 1994 года Ельцин путешествовал по Енисею в сопровождении губернатора Красноярского края Валерия Зубова. Ему не понравились шутки пресс-секретаря Вячеслава Костикова, и он приказал выбросить его за борт прямо в одежде. Костикова спас Павел Бородин, так что пострадало только самолюбие пресс-секретаря[1221]. В 1995 году пришла очередь министра иностранных дел Андрея Козырева. На пресс-конференциях в июле и сентябре Ельцин отзывался о нем весьма неодобрительно. В октябре они отправились в Америку, и американцы с удивлением наблюдали за тем, как министр выходит из президентского самолета через заднюю дверь. Козырева разместили в самом последнем автомобиле кортежа и запретили ему сопровождать Ельцина в ООН, после чего он «в одиночестве удалился в свой отель»[1222]. В январе 1996 года Ельцин сменил Козырева на Евгения Примакова.