Читаем Ельцин полностью

Что касается телевидения, служившего для населения основным источником политической информации, то от советского правительства Ельцин унаследовал государственный телеканал «Останкино» (Первый канал), а в 1991 году было создано Российское телевидение, РТР (Второй канал). Ельцин не отказал себе в удовольствии прибегнуть к кадровому инструменту: в ноябре 1992 года сменил директора «Останкино» Егора Яковлева, а в феврале 1996 года — руководителя РТР Олега Попцова[1176]. Государственные каналы обладали гораздо большей самостоятельностью, чем в советские времена, — отчасти из-за отсутствия сплоченности и единых целей среди руководства, отчасти благодаря законодательным гарантиям и моральным преградам[1177]. Главным подарком Ельцина телевизионному плюрализму стало его согласие на создание первого частного канала НТВ. Канал, возглавляемый бывшим сотрудником ЦК КПСС Игорем Малашенко и принадлежавший одному из первых российских олигархов Владимиру Гусинскому, был рассчитан на образованного городского зрителя и вскоре отличился благодаря острым репортажам о московских политических скандалах и чеченской войне. НТВ вышел в эфир 10 октября 1993 года, через неделю после расстрела парламента[1178].

Фирменной программой НТВ стала еженедельная сатирическая передача «Куклы», которая вышла в свет в ноябре 1994 года. В ней большие резиновые куклы, изображавшие известных политиков, разыгрывали скетчи, часто основанные на классике литературы или кино, роли их менялись в соответствии с репертуаром. Создатели программы сомневались, стоит ли использовать образ президента страны. Им понадобилось не слишком много времени, чтобы разрешить свои сомнения. Как и мужеподобная Маргарет Тэтчер в британской программе-прототипе «Spitting Image» («Точная копия»), пухлощекий Бориска стал в «Куклах» козырной картой. Без ведома Ельцина Александр Коржаков зимой 1994/95 года несколько раз пытался запугать НТВ. Он и его союзник в правительстве Олег Сосковец потребовали, чтобы Гусинский закрыл «Куклы», но тот этого не сделал[1179]. В июне 1995 года генеральный прокурор Алексей Ильюшенко обвинил создателей программы в клевете. Поводом послужил бурлеск «На дне», созданный на основе драмы Максима Горького. Ельцин и премьер-министр Черномырдин изображались в программе пьяными бомжами, просящими милостыню в России времен окончания шокотерапии; Бориска держал на руках плачущего младенца — Коржакова. Уголовное дело было прекращено в октябре 1995 года, и «Куклы» продолжали процветать. Два скетча — «Пир во время чумы» по драме Пушкина и «Винни-Пух», где Ельцин изображался в виде плюшевого медведя с набитой соломой головой, — были сняты руководством НТВ как чересчур острые. 150 других выпусков вышли в эфир без изменений. «Бориска» присутствовал в двух третях программ[1180].

Для главного сценариста Виктора Шендеровича Ельцин был любимой мечтой карикатуриста. Он отлично подходил и для исполнения ролей трагических героев Уильяма Шекспира, и для персонажей русского драматурга Александра Островского — купцов или приказчиков из патриархальных семейств, ведущих пустую жизнь и страдающих от противоречий. Больше всего Шендеровичу нравился самый первый его скетч, написанный в январе 1995 года. В нем Ельцин представал в роли Гамлета, раздираемого противоречиями. «Бориска» звучным голосом актера Сергея Безрукова размышлял, «то ли он царь, то ли он демократический президент», гадал, следует ли задушить оппозицию или нужно и дальше вести либеральные реформы. Он был «многогранный… своенравный, капризный, совестливый при этом, одинокий… сам не знающий, как он завтра поступит»[1181]. В одном из самых жестких выпусков «Кукол», вышедшем на экран в начале 1996 года, Ельцин предстает перед зрителями в роли главврача хирургической клиники. Шендерович искусно пользовался термином «операция», под которым подразумевалась то хирургическая процедура, то военные действия, то экономическая шокотерапия. «Бориска» разъясняет журналистам, что был избран главврачом пять лет назад «демократическим собранием тяжелобольных». И он сам, и его персонал довольно невежественны, но это их не беспокоит. «Нетвердое владение предметами и руками, — говорит он, — успешно, понимашь, компенсируется волей и приверженностью реформам!» — «А что главное?» — спрашивает рассказчик. «Главное — убедить всех, что ты главврач. Если убедил — режь что хочешь, ничего не бойся!»[1182]