Читаем Ельцин полностью

Половину времени, отведенного на избирательную кампанию, Ельцин агитировал за кандидатов за пределами Свердловской области. Большая их часть входила в «Демократическую Россию», протопартию, образованную в январе 1990 года на основе МДГ. Кандидаты от «Демократической России» баллотировались в нескольких сотнях урбанизированных округов. Ельцин предложил подписать листовки и плакаты, «создав колоссальный поддерживающий эффект вплоть до уровня городских районов»[660]. Россия была единственной советской республикой, где КПСС не имела центрального комитета, бюро и первого секретаря. В декабре 1989 года Горбачев с неохотой восстановил Российское бюро ЦК, которое существовало под другими названиями во времена Хрущева и Сталина. Компартию РСФСР (в составе КПСС) он принял только в новом году, — организационный съезд прошел лишь в июне 1990 года, через три месяца после выборов. Таким образом, на российских выборах положение партии власти было из разряда «пан или пропал», и партийные кандидаты (а их было 70 %) должны были вести кампанию на свой страх и риск. Когда Виталий Воротников, курировавший РСФСР как член Политбюро, пытался убедить Горбачева в необходимости принятия серьезных мер, тот только отмахивался. В январе Воротников подал заявление об отставке, но потом согласился остаться до окончания выборов[661].

Кампания Ельцина являла собой смесь знакомого и нового. В поддержку его популистских идей и призыва о полной отмене привилегий номенклатуры в феврале вышла в свет его книга «Исповедь на заданную тему», в которой он ярко живописал образ жизни партийной элиты. Книга широко цитировалась в региональной прессе[662]. Новые идеи в программе Ельцина в основном касались управления Россией и места республики в реформированной федеральной системе. Ельцин призывал превратить РСФСР в «президентскую республику» со всенародно избираемым президентом, профессиональным парламентом, конституционным судом, государственным банком, академией наук, собственной милицией и множеством политических партий. Обеспечить все это, а также «принцип превосходства закона», свободу слова, собраний и вероисповедания должна была демократическая конституция, принятая на референдуме. Советское государство, которое де-юре является федеральным, но де-факто — унитарным, необходимо децентрализовать, гласила ельцинская программа, «потому что именно монополия, сверхцентрализация власти и экономики и довели нашу страну до нынешнего состояния». Тяжелая рука Москвы свела на нет общность интересов точно так же, как диктатура уничтожила политическую свободу, а командное планирование — свободу предпринимательства. «Мы должны дать максимально возможную самостоятельность республикам» начиная с РСФСР. «Надо добиться, чтобы были сильные республики, которые сами должны решить, какие функции отдать [союзному] Центру, а какие оставить себе»[663]. То же самое должно было произойти и внутри самой России, где регионам предстояло получить большую автономию. Децентрализация, основанная на либеральном, неэтническом российском национализме, способствующая демократизации и рыночным реформам, была третьим и не менее важным пунктом демонополизационного проекта Ельцина. Как воплотить эти задумки в реальность и что произойдет, если отдельные части плана войдут в конфликт между собой или окажутся внутренне противоречивыми, не уточнялось[664].

Выборы 4 марта принесли еще одну блестящую победу. В своем Свердловском округе Ельцин набрал 84 % голосов, обойдя 11 малоизвестных соперников. Знакомому журналисту Ельцин говорил, что теперь «идти только на Голгофу» — чтобы так или иначе свести счеты со старым режимом. При этом выражение его лица было одновременно и возбужденным, и испуганным[665].