Читаем Елизавета I полностью

Мы все так же неторопливо двинулись дальше, направляясь к солнечным часам в центре сада, основной его достопримечательности.

– Я видел армию герцога Пармского в деле, и, можете мне поверить, свою репутацию она заслужила не на пустом месте.

– Репутацию лучшей военной силы в Европе? Да, я знаю.

– Но она точно так же страдает от болезней и дезертирства, как и любая другая армия. Начинал он, имея в распоряжении тридцать тысяч человек, а теперь, говорят, осталось всего семнадцать тысяч. Включая тысячу английских отступников, которые сражаются против собственной страны. Кроме того, – тут глаза его вспыхнули, как у того Роберта, каким я его знала в молодости, – испанская корона изрядно поиздержалась, а денег у нее не будет до тех пор, пока из Америки не вернется очередной флот с добычей.

– Который наши верные каперы попытаются перехватить, – ухмыльнулась я в ответ. – Вас не было в стране, но знаете ли вы, что благодаря рейдам Дрейка во второй половине восемьдесят шестого года до Испании не дошло ни унции серебра?

Мы оба злорадно расхохотались, как много раз смеялись вместе. Смех у него был все такой же молодой.

– Ни унции?! – воскликнул он.

– Ни единой монеты, – подтвердила я. – Ни одного слитка. Кроме того, в ходе его рейда на Кадис прошлой весной испанцы потеряли такое количество кораблей и припасов, что он один отсрочил отплытие армады на целый год. А люди герцога Пармского получили больше времени, чтобы умереть или дезертировать.

– Вести об этом дошли даже до нас. Вторгнуться в испанские воды, нанести удар более чем за тысячу миль от собственной базы в Англии – немыслимая дерзость, нечто невозможное! Во всяком случае, испанцы не считали подобное возможным. Теперь они все его боятся. Пленный испанский капитан, которого я допрашивал самолично, был уверен, что Дрейк наделен сверхъестественными способностями видеть, что творится в дальних портах. Я не стал его разубеждать. Дрейк совершенно определенно обладает необыкновенным чутьем относительно того, какие корабли везут ценный груз, какие из них под охраной, а какие нет. И действует со стремительностью бьющей кобры.

– Правда, поразительно! А ведь выглядит он, с его круглым лицом и румяными щеками, так невинно, что и не скажешь.

– Вместо клыков у него корабли. – Роберт в изумлении покачал головой. – Он орудует ими, как обычный человек пользуется рукой или ногой, словно они часть его тела.

Мы дошли до солнечных часов – фасетчатого куба, который показывал время тридцатью различными способами, когда на каждой из граней играло солнце. Его мне подарила королева Екатерина Медичи в тот период, когда ее августейшие сыновья по очереди ко мне сватались. Возможно, она полагала, что один большой подарок от их матери произведет на меня большее впечатление, чем множество маленьких. Хитроумное устройство. Один из циферблатов даже показывал время в ночные часы, если луна светила достаточно ярко.

Сейчас на всех циферблатах было четыре. Сегодня стемнеет почти в девять, а до того наступят длинные весенние сумерки. Для определения времени в последних лучах заходящего солнца имелся даже специальный сумеречный циферблат.

– Вам не понравилась лилия? – Роберт прислонился к одной из граней часов.

– Понравилась, – отозвалась я, пожалев, что отнеслась к ней с таким пренебрежением, но в тех обстоятельствах это был неуместный подарок. – Это было очень в вашем духе.

Он обвел взглядом сад:

– Почему у вас тут нет роз? Как может в саду у королевы из рода Тюдоров не быть роз?

– Они слишком высокие в сравнении с перилами. Это нарушило бы гармонию сада. Но рядом с фруктовыми деревьями есть целый розарий.

– Покажите, – попросил он. – Я никогда его не видел.

Мы вышли из садика и двинулись по дорожке мимо ристалища со смотровыми галереями. Вдоль всей изгороди тянулись металлические крепления для турниров при факельном свете. Когда-то Роберт не пропускал почти ни одного, но больше выехать на площадку ему было не суждено. Я обратила внимание, как тяжело он дышит даже после короткой прогулки. Потом мне вспомнилось еще кое-что.

– Вы оставили пост королевского конюшего. Почему, Роберт?

– Все рано или поздно заканчивается, – произнес он легкомысленным тоном.

– Но Бёрли до сих пор мне служит! Вас двоих я назначила на должности на самом первом заседании совета!

– Я по-прежнему служу вам, моя воз… ваше величество, – сказал он. – Просто не в качестве конюшего. Впрочем, лошадей я развожу до сих пор.

– Ну и… и кто же теперь мой конюший?

– Один расторопный юноша, которого я обнаружил. Кристофер Блаунт. Он отлично зарекомендовал себя в Нидерландах. Получил ранение. Я произвел его в рыцари. Уверен, он вас не разочарует.

– Этот титул принадлежит вам.

– Больше нет.

– В моей душе он всегда будет вашим.

– Наши души видят то, что не зримо глазам, – отозвался он. – Наверное, некоторые вещи существуют до тех пор, пока существуют души, которые их видят.

Да, молодой красавец Роберт Дадли теперь существовал исключительно в душе Елизаветы и на портретах.

– Вы правы.