Читаем Эликсиры дьявола полностью

Некоторые черты его лица слегка напоминали Гермогена. Я решил терпеливо выжидать, что предпримет незнакомец, и лишь в случае какого-нибудь опасного покушения с его стороны показать, что я не сплю. Нож лежал возле меня. Полагаясь на него и на физическую свою силу, я был уверен, что справлюсь без посторонней помощи с незнакомцем-монахом. Он играл как-то ребячески моими вещами, причем ему особенно нравился красный бумажник. Он то и дело поворачивал этот бумажник к свету, странно припрыгивая при этом. Наконец ему удалось отыскать плетеную флягу с остатками таинственного вина. Он откупорил ее и, понюхав, затрясся всем телом, а затем испустил крик, глухо и страшно отдавшийся в комнате. Как раз в это время часы громко и звучно пробили три. Он взвыл тогда, словно испытывая невыносимую муку, а вслед за тем опять разразился тем же пронзительным хохотом, который мне слышался еще во сне. Подпрыгивая, словно в каком-то диком танце, он выпил, что оставалось в бутылке, и, швырнув ее на пол, выбежал из комнаты. Поспешно вскочив с постели, я ринулся вслед за монахом, но он уже скрылся из виду. Я слышал только, как он с шумом бежал вниз по отдаленной лестнице, а вслед затем раздался глухой стук плотно захлопнувшейся двери. Чтобы избавиться от вторичного непрошенного посещения, я запер дверь на задвижку и снова улегся в постель. Я чувствовал непобедимую усталость и немедленно погрузился в глубокий сон. Проснулся я освеженным и укрепленным, когда солнечные лучи яркими снопами врывались в окно моей комнаты. Оказалось, лесничий давно уже ушел на охоту с своими сыновьями и егерями. Младшая его дочь, хорошенькая цветущая девушка, принесла мне завтрак в то время, когда старшая ее сестра помогала матери стряпать на кухне. Девушка очень мило рассказала мне, как весело протекает их жизнь здесь, в лесу. По временам, когда герцог со своей свитой и гостями приезжает на охоту и останавливается у них ночевать, в их домике бывает очень людно. Часа два, остававшиеся еще до полудня, протекли для меня совершенно незаметно. Радостные возгласы и веселые звуки охотничьих рогов возвестили тогда о возвращении лесничего с четырьмя его сыновьями, цветущими юношами, — младшему из них было всего лишь пятнадцать лет, — и с тремя егерями. Он осведомился, хорошо ли я спал и не разбудил ли меня преждевременно шум сборов их на охоту. Я не хотел рассказывать старику про свое странное ночное приключение, так как появление таинственного монаха так неразрывно сливалось у меня с сновидением, что я был не в силах различить, где именно сонная греза переходила в действительность. Тем временем подали обед. На столе стояла уже миска с горячим супом, и старик-лесничий снял с себя шапку, чтобы прочесть предобеденную молитву, когда вдруг двери растворились и вошел тот самый монах, которого я видел ночью в своей комнате. На лице его нельзя уже было подметить явного выражения помешательства, но вид у него был мрачный и недовольный.

— Милости просим, ваше преподобие, — приветствовал его старик. — Благословите нашу трапезу молитвой и откушайте вместе с нами.

Окинув гневным, сверкающим взором всех присутствовавших, монах закричал грозным голосом:

— Чтобы тебя разорвали черти с твоим преподобием и всеми молитвами! Зачем приманил ты меня сюда? Уж не затем ли, чтобы я оказался за столом тринадцатым и чтоб меня зарезал здесь убийца, который приехал к тебе в гости? Ты нарядил меня в эту рясу, чтобы никто не узнавал во мне графа, твоего господина и повелителя, но берегись, негодяй, моего праведного гнева! — С этими словами монах схватил стоявшую на столе тяжелую кружку и пустил ею в старика, который лишь благодаря необычайной своей ловкости уклонился от удара, в противном случае непременно размозжившего бы ему голову. Кружка ударилась о стену и разбилась вдребезги. В то же мгновение егеря схватили бесновавшегося монаха.

— Ах ты, презренный богохульник! — вскричал лесничий. — Ты смеешь опять являться к богобоязненным людям с мерзостными речами и преступными замыслами! Ты позволяешь себе опять покушаться на мою жизнь — на жизнь человека, который вывел тебя из скотского состояния, вернул тебе человеческий образ!.. Ну, ладно, убирайся теперь в темницу!

Монах упал перед ним на колени и с воплем молил о пощаде. Лесничий объявил ему, однако:

— Нет, ступай в темницу! Ты не выйдешь оттуда, пока я не удостоверюсь, что ты окончательно отрекся от сатаны, который тебя ослепляет. Если ты от него не отречешься, я продержу тебя там до самой твоей смерти!