– Вообще-то нет, – ответила его дочь. – Мы собираемся оставить его здесь.

– Но мы не можем этого сделать!

– Мы должны, – сказала Индия. – Мы не можем вот так отвезти его в город, у него горло перерезано. Не похоже, чтобы он умер естественной смертью. А Одесса внизу погребена под тонной песка, и у нее нет… – Индия прервалась, а потом заключила: – Нам тоже будет трудно объяснить, что случилось.

– Но мы же все равно вызовем сюда полицию? – спросил отец, даже не задумываясь, почему должен спрашивать совета у дочери.

– Нет, – ответила Индия.

– И что мы скажем? Что Дофин и Одесса уехали вместе из города? Скажем людям, что они уехали из города на некоторое время, а потом подождем несколько лет в надежде, что все забудут об их существовании? Индия, тебе всего тринадцать лет, ты действительно думаешь, что достаточно умна, чтобы принимать подобные решения?

– Люкер, послушай, оставаться в этом доме небезопасно. Но перед выходом мы должны кое-что сделать.

– Что же?

Индия передала отцу разделочный нож и дрожащими окровавленными пальцами начала расстегивать рубашку Дофина. Ее спокойствие внезапно сменилось сильным волнением.

– Поторопись! – воскликнула она. – Помоги мне!

Люкер совсем не хотел этого делать, но взгляд Индии заставил его повиноваться. Положив правые руки на рукоять разделочного ножа, они вонзили его в грудь Дофину. Нож ударился о грудину и отскочил в сторону, оторвав длинный кусок плоти и правый сосок. Люкер отшатнулся, но Индия приказала ему вернуться; в этот раз они повернули лезвие в сторону и зажали его между ребрами, чтобы пронзить небьющееся сердце Дофина Сэвиджа. Кровь хлынула по лезвию. Индия вытащила нож и подняла тесак той же рукой.

– А теперь, – сказала она Люкеру, – беги вниз, убирайся из этого дома. Не заглядывай ни в одну из спален, просто выйди и подожди меня три минуты.

– А что, если ты не выйдешь?

– Тогда уезжай.

– Ты здесь не закончила?!

– Убирайся, Люкер!

Люкер сбежал по лестнице, ободрав руку о перила. На лестничной площадке были открыты две двери. По полу спальни, усеянной осколками красной вазы, ползал омерзительный младенец. Он был большим и бесформенным, без глаз и носа, но с неестественно большими ушами и неестественно многочисленными и мелкими зубами. Руки и ноги – мясистые и когтистые. Кольца на пальцах лязгали по полу, когда он двигался.

– Убирайся! – закричала Индия сверху, и Люкер побежал.

Глава 33

Индия слышала, как Люкер движется по дому; она подошла к окну, выглянула наружу и удовлетворенно кивнула, когда увидела, что он мчится к Большой Барбаре и Ли. Она слышала, как он, еще не добежав до них, начал рассказывать о несчастье, подтверждая смерть Дофина и Одессы.

Действительно, засунув в рот и проглотив глазные яблоки, которые Одесса достала из глазниц перед смертью, Индия теперь могла видеть то, что видела она. Дом и вправду населяли духи – элементали, как Люкер их называл, и это имя подходило им не больше, чем любое другое. Но такое определенное имя, данное духу или духам, чей характер был настолько неопределенным, скорее вводило в заблуждение, чем вносило ясность. И Одесса оказалась права: элементали – это не то, что было изображено на фотографиях. Они не принимали форму жабы размером с колли, не были Мэриэн Сэвидж и ее попугаем Нэйлзом, не становились изможденным созданием из костей и висящей плоти, что ползало по башне, – элементали лишь присутствовали, аморфные и бестелесные. Их число, размер, сила, возраст, характер и привычки были неопределенными – все, что Индия знала точно, это лишь то, что это они дышали в комнатах, находясь в песке. Когда на Бельдам обрушился шторм и дождь заливал крышу третьего дома, элементалей смывало с черепицы и сбрасывало в гнилые сточные канавы. Когда солнце испепеляло комнаты через закрытые окна, элементалей во всех смыслах обнимал мерцающий жар. Они были механизмами замков в дверях, гнилью, разрушающей ткани, и теми черными обломками, что скапливались в ящиках, которые никто не открывал уже три десятилетия.

То, что убило Дофина и лакало его пролившуюся кровь, было чем-то, образовавшимся из воздуха и песка – в основном из песка. Элементали брали клочки ткани и кусочки кожи, сшивали их и засыпали песком. Это была ожившая тряпичная кукла, которую Индия уничтожила тесаком, а после наблюдала, как обрезки и ткань сморщиваются от пятнистой гнили.

Сила элементалей ослабевала и росла; Индия могла чувствовать это по качеству воздуха, когда подносила руку к лицу. Она могла оценить ее по тусклости или резкости зеркального отражения в одной из спален. В течение нескольких минут после того, как она разорвала Мэриэн Сэвидж, они с Люкером были в безопасности. Вся энергия элементалей сосредоточилась на воссоздании и оживлении этого ужасного чучела, и на некоторое время те стали безвредными.