Три тонкие руки, гладкие и серые, слегка сияющие в янтарном свете, высунулись из дюны. Икры мертвой женщины обхватили множество толстых пальцев без ногтей. Тело стало уходить в песок еще быстрее.

В ужасе Индия отпустила Одессу и рванула к кровати.

Вскоре руки снова скрылись под песком, втащив Одессу по пояс; началась какая-то возня в попытках утянуть ее полностью, но ничего не получилось. Некоторое время тело лежало неподвижно, а затем его оттолкнули назад – наверное, одна из рук просунулась сквозь песок и схватила за ворот хлопкового платья. Теперь Одесса лежала параллельно стене, прижавшись к дюне. Ее начал засыпать песок. Индия наблюдала, как он прыгал по лицу Одессы и впитывал кровь. Песок заполнил пустые глазницы, почернел лишь на мгновение, а затем покрылся еще большим количеством чистого белого песка.

Индия вспомнила завет чернокожей женщины: «Съешь мои глаза…»

Лишь одна рука была совершенно не засыпана, откинута подальше на голый участок циновки, судорожно сжатая в кулак.

Стоя на коленях и сильно наклонившись вперед, Индия разжала пальцы мертвой женщины. Ее глазные яблоки, одно из которых было раздавлено и лопнуло, а другое – целое и с зрительным нервом, лежали на окровавленной ладони.

Индия схватила их.

Труп Одессы поглотило, словно черного жука в муравейнике.

Глава 32

Люкера пробудило нарастающее осознание отсутствия Индии – колени не ощущали тяжесть ее головы. Он открыл глаза и медленно огляделся. Увидев, что Одессы тоже нет, Люкер догадался, что могло случиться с ней и его дочерью.

Он тихо поднялся, подошел к Дофину и, прикрыв рукой рот зятя, тихонько потряс того. Дофин внезапно проснулся, прервав дурной сон. Люкер указал на спящих в гамаках Большую Барбару и Ли, и Дофин понял необходимость тишины; он последовал за Люкером на кухню.

– Я знаю, что они ушли в третий дом, – прошептал Люкер, качая головой. – Чтоб им обоим провалиться, мне просто интересно, это Одесса потащила Индию или Индия – Одессу. У них обеих грибная каша вместо мозгов.

Дофин ужаснулся.

– Какого черта они туда пошли?

– Потому что подумали, что должны, потому что посчитали это необходимым.

– Подожди… – прошептал Дофин, внезапно вспомнивший, почему они все находятся в гостиной МакКрэев. Он подошел к кухонному окну и посмотрел через двор на свой дом. – Боже мой! – воскликнул он слишком громко, увидев, что тот был почти полностью засыпан идеальным конусом песка, который теперь сверкал желтовато-белым в ярких лучах заходящей луны и первом лилово- сером свете рассвета. Хотя конус еще не покрывал дом полностью, он был уже выше, чем любая дюна, которую Дофин когда-либо видел на побережье залива; безупречная симметричность формы обескураживала, словно бы насмехалась – сделают ли они вывод, что это естественное явление?

Явление было бесспорно неестественным.

– Вот дерьмо, – прошептал Люкер, подходя к окну. – Вот дерьмо!

– Ты же не думаешь, что они вернулись туда? – спросил Дофин, и Люкер покачал головой.

– Они в третьем доме. Индия – дурочка. На прошлой неделе она до усрачки напугалась того места, чего-то, что там было. Она не позволит чему-либо пугать ее до усрачки без боя. Слишком глупая, чтобы поступить по-умному и сбежать. Она не верит ни во что из этого, не верит, что это действительно происходит. Думает, ей приснился гребаный сон, гребаный фильм под названием: «Индия у врат ада», и она прыгнет прямо в зеркало, потому что, черт ее возьми, сказала себе, что все это нереально!

– Но с ней Одесса, – заметил Дофин.

– Одесса не лучше. Одесса думает, что защитит нас. Если бы у вас закончилась горячая вода, Дофин, Одесса разрезала бы себе запястье и позволила тебе искупаться в ее крови, а ты знаешь, это очень в ее духе! Что бы там, по ее мнению, ни находилось в этом доме, она зайдет внутрь и будет бороться с этим, чтобы дать тебе время уйти. Мы должны пойти туда за ними.

– О господи, Люкер, я никогда не был в третьем доме!

– Я должен забрать оттуда Индию – эту дурочку, и надавать люлей за такие трюки. Ладно, Дофин, я пойду туда один, я…

– Нет, я пойду с тобой…

– Иди разбуди Барбару и Ли. Потом отнеси чемоданы к «Джипу». Будьте готовы уезжать. Я пойду вытащу этих двоих, а потом мы сразу убираемся оттуда, а не ждем кофе.