Я представил Евстигнееву всех инструкторов и снайперов, познакомил с нашим проводником Петридзе. Мамед Али сразу понравился полковнику, и тот весь день возил его с собой по точкам, где шли занятия. Командир решил проверить скальную подготовку, стрельбы и маскировку бойцов в наступлении. Я предложил посмотреть и работу инструкторов, в совершенстве владевших техникой движения в горах. На скалах мы продемонстрировали не только технику движения, но и приемы стрельбы. После показа нескольких пар снайперов я не удержался и послал на скалы одного из новых инструкторов, моего любимца, старшего сержанта А. И. Черненко, блестяще овладевшего техникой движения по скалам. Наблюдать за ним было большим удовольствием. Особенно за тем, как он спускался по веревке и, используя укрытия за уступами, короткими очередями искусно поражал из автомата расставленные внизу мишени. Это была великолепная стрельба.

Смотр стрельб проводился в боковом ущелье. Пока готовилась одна команда, полковник приказал другой скрытно пробраться по ущелью на исходный рубеж внизу, а затем по сигналу продвигаться в сторону нашего командного пункта и приблизиться незамеченными на 50 метров.

— Товарищ полковник, а если мы обойдем ваш командный пункт? — задал вопрос кто-то из снайперов.

Надо сказать, что склон на пути движения снайперов хотя и зарос кустами, но разрывы между ними были довольно солидными. А потому окружить командный пункт, оставшись при этом незамеченными, казалось невозможным. Командир дивизии вмиг прикинул все это и предложил бойцам попробовать выполнить задуманное.

Снайперы отправились на исходный рубеж. Начались стрельбы. Стреляли они отлично. После каждого выстрела командир дивизии удовлетворенно потирал руки. А потом, раззадоренный отличной стрельбой, взял и сам снайперскую винтовку. Мы с Мамедом Али решили не отставать. Результаты оказались хорошими, особенно у Мамеда Али.

После стрельб мы собрались на возвышенности, чтобы наблюдать за передвижением снайперов в район командного пункта. Вооружились биноклями. Но все наши старания оказались тщетными. Заметить бойцов не удалось, они точно сквозь землю провалились. Прошло довольно много времени. Полковник начал беспокоиться, предположив, что снайперы заблудились. И вдруг чуть левей послышалось условленное «ку-ку» и из кустов поднялся снайпер. «Ку-ку» раздалось и прямо перед нами, а вслед за тем во весь рост встал высокий боец, искусно замаскированный ветками. Командир подозвал к себе обоих, чтобы поблагодарить за отличное выполнение задания, а в этот момент началось сплошное кукование: командный пункт был окружен…

Команды снайперов построились. Полковник Евстигнеев поблагодарил бойцов и инструкторов за отличные успехи в учебе, и люди с песней зашагали к лагерю…

И сейчас, когда доведется встретить шагающих с песней солдат, я непременно останавливаюсь, мысленно приветствуя этих ребят в серых шинелях. И каждый раз невольно вспоминаю тех, с кем довелось шагать в суровые годы войны. Мы тогда тоже любили песни. Только время было иным и песни были иными…

Тучи над Кавказом

Закончив занятия в селении Кеды, все мы вернулись в Батуми. Здесь стало тревожнее — на большой высоте начали появляться немецкие воздушные разведчики. Враг вплотную подошел к Волге, занял Ростов, продвигался в глубь Таманского полуострова, приблизился к Элисте, рвался к Каспию. Осложнилось положение Черноморского флота. Его корабли были вынуждены базироваться на порты Кавказского побережья. А какие там порты, кроме Поти? На рейде Батумского порта нередко появлялся героический гвардейский крейсер «Красный Кавказ». В самом порту, задрав на берег взорванную корму, стоял крупный теплоход «Крым»…

Как-то, дымя трубами, подгреб к Батуми старый крейсер «Профинтерн», весь облупленный и угрюмый. Это был мой хороший знакомый. Я часто видел его, когда после окончания института мне довелось служить в учебном отряде Черноморского флота и плавать на «Гидрографе»…

Письма от родных стали приходить опять с большими перебоями. После разгрома гитлеровцев под Москвой многие жители вернулись в столицу. Уже работали там мой отец и брат. Женщины же нашей семьи пока оставались с детьми в эвакуации…

Штаб дивизии вскоре переехал в Махинджаури, и всех командиров перевели на казарменное положение. Было уже тепло, и мы разместились кто в здании штаба, кто в домиках недалеко от него, а кто в палатках — во дворе и на веранде бывшего санатория.

Наступил последний этап горной подготовки. Занятия проводились в полках на местах их дислокации. Именно в те дни поступило указание штаба 46-й армии о проведении у нас всеармейских сборов по горной подготовке командного состава. Занятия были рассчитаны на 15 дней, поэтому пришлось максимально уплотнить расписание. Проводить сборы решили в районе селения Кеды. Инструкторы были в основном заняты работой в полках. А потому для участия в сборах мы с трудом выделили нужное количество людей.