Читаем Эльбрус в огне полностью

С первых дней пребывания в соединении полковника Евстигнеева мы почувствовали его поддержку. В дальнейшем, вплотную познакомившись с ходом учебы, он стал инициатором многих начинаний, связанных не только с практическими занятиями, но и с изучением гор в районе дислокации дивизии.

Между сборами разведчиков и сборами рот автоматчиков мы устроили небольшой перерыв. Он был вызван необходимостью уточнить с новым командиром дивизии общий план горной подготовки.

А между тем дожди в Батуми прекратились. Наступила весна.

В один из весенних дней к нам прибыл мой старый друг, мастер спорта альпинист Николай Гусак. Радость моя была безмерной. Оказалось, что до этого он служил в войсках противовоздушной обороны под Москвой, а затем был откомандирован на Закавказский фронт для продолжения службы в горнострелковых частях. Гусак был одним из первых, кто прибыл к нам в соответствии с указанием Генерального штаба Красной Армии о концентрации всех альпинистов в войсках, которым предстояло вести боевые действия в горной местности.

С Николаем нас связывала старая многолетняя дружба. Один из лучших альпинистов Советского Союза, он мог оказать серьезную помощь в нашей работе. Впервые я встретился с ним в 1932 году под Эльбрусом. Я был тогда новичком, а он — уже опытным альпинистом. Осенью тридцать третьего Гусак и Василий Андрюшко помогли нам с Виктором Корзуном добраться до метеорологической станции на склонах Эльбруса. В тяжелых условиях наступающей зимы мы четверо поднимали на станцию запас продовольствия. Помощь товарищей оказалась неоценимой, но оба они получили серьезное обморожение. Потом они снаряжали в путь и провожали к нам отставшего из-за болезни радиста Александра Горбачева. К концу зимовки, когда кончались продукты и топливо, из-за буранов надолго нарушилась радиосвязь с Пятигорском. Внизу беспокоились о нашей судьбе. На станцию направили отряд с дровами и продуктами. Опередив отряд, первыми на станцию пришли Гусак и Андрюшко…

В нашей дивизии Гусака включили в командный состав сборов, которые теперь постоянно проводились в селении Кеды. Вскоре ему было присвоено звание «младший лейтенант».

Воспользовавшись перерывом между сборами, мы четверо: Кельс, Шпилевский, Гусак и я — прочитали командирам-инструкторам (их насчитывалось около 30 человек) курс лекций по всем разделам горной подготовки и методике преподавания. Потом провели с ними два учебных похода, в том числе на вершину Чаквис-тави, самую высокую в районе селения Кеды. Летом туда вели пешеходные тропы, но зимой одолеть ее можно было только на лыжах.

С этой вершины открывался прекрасный вид… Дух захватило от волнения, когда на горизонте, над снежной грядой Главного Кавказского хребта, я увидел величественную громаду Эльбруса…

Воспоминания волной нахлынули на нас, и мы стояли с Гусаком как зачарованные. Эльбрус… Сколько дней мы прожили на твоих склонах, испытав там и горе и радость! Сколько раз поднимались на твою гордую вершину!

Во время привалов мы с Николаем Гусаком много рассказывали командирам-инструкторам об Эльбрусе и истории его покорения.

А история покорения Эльбруса весьма интересна. Первое восхождение на Эльбрус было совершено в 1829 году. Военную экспедицию возглавлял начальник Северо-Кавказской горной линии генерал Эммануэль. Высшей точки вершины достиг тогда только проводник кабардинец Хилар Хаширов. С этим первым восхождением на Эльбрус связывают начало альпинизма в России. Экспедиция была организована тогда совместно с Академией наук. Теперь в краеведческом музее в Нальчике можно увидеть плиту с надписью, увековечившей это событие.

Летом по классическому маршруту с юга путь на Эльбрус не очень труден в хорошую погоду. Но в ненастье Эльбрус опасен, не один горовосходитель поплатился жизнью, штурмуя его. Зимой Эльбрус — это штормы, мороз, метели и километры отполированного ветром крепкого льда. Другие пути на вершину Эльбруса намного труднее южного маршрута.

Восхождение на Эльбрус — это как бы своеобразный эталон в альпинизме: эталон испытания воли, упорства, выносливости, стойкости перед горной болезнью. После него можно мечтать о «шеститысячниках» и «семитысячниках» Тянь-Шаня и Памира.

До 1917 года на вершину Эльбруса восхождений было не много. В советское время эта вершина стала одной из популярнейших. Еще до войны здесь побывали тысячи альпинистов — цифра небывалая в истории горовосхождений. В некоторых массовых восхождениях на Эльбрус, именуемых альпиниадами, таких, например, как альпиниада ВЦСПС, альпиниада РККА, участвовало по нескольку сотен человек, а во время Кабардино-Балкарской альпиниады на вершину Минги-тау поднялось 650 человек, в основном молодые колхозники республики. Руководил этой альпиниадой первый секретарь Кабардино-Балкарского областного комитета партии Б. Калмыков, также поднявшийся на вершину.