Читаем Эль Дьябло полностью

«Первого ноября в государстве Тивантинсуйю всегда широко праздновался «день открытых дверей». Это разновидность европейского и американского Хэллоуина, но несколько в ином ключе. Только один день в году существам Уку Пача дозволялось выйти на поверхность, погостить на Земле – и оставаться в городах Тивантинсуйю до двух недель… Согласно указу императора инков, дабы люди не пугались мертвецов, во избежание атмосферы всеобщего страха, любой гражданин, показавшийся на улице между первым и пятнадцатым ноября, был обязан надеть маску чудовища. И никто не мог отличить, где люди, а где демоны. Впоследствии этот праздник, пусть и в сильном искажении, сохранился у перуанских и боливийских индейцев: так называемая diablada, или «Танец Дьяволов». Как правило, торжество начинается демонстрацией десятков тысяч танцоров в гриме Сатаны – розовые панталоны, маски с рогами и клыками, а также короны Великого Дракона и библейского Зверя числом Шестьсот Шестьдесят Шесть. Танцующие сквернословят на каждом шагу, пристают к девушкам, без меры пьют самогон, стараясь показать окружающим, что они являют собой сплошное воплощение греха. Праздник продолжается три дня, заканчиваясь театрализованной битвой сил зла с архангелом Михаилом и обливанием дьяволов святой водой, после чего те с криками разбегаются. Подобные шествия копируют древние церемонии, когда-то проводимые индейцами-кечуа в честь богов Тиву, защитника источников и озёр, и Анчанчу, уродливого демона пещер».

Михаил рывком встал. Сел. Снова встал. Опять сел.

Боже мой! Точно! Теперь всё ясно. Художник готовит своё последнее жертвоприношение в ближайшие три дня, прямо перед diablada, чтобы вызвать на поверхность не только нерождённых, а существ значительно более сильных с точки зрения магии. Нерождённые злобны и безжалостны, но являются разновидностью домашнего скота. По сути, их интересует только одно – еда, ради неё они готовы выполнить любое требование. Эти демоны, обернувшиеся из мёртвых детей, не слишком-то эстетичны. Им просто сбрасывают человеческое мясо и сливают кровь – элементарно кормят, как свиней в хлеву. Имеется и другая подсказка. Если на лице есть только рот, отсутствует нос и, соответственно, обоняние, то как нерождённые способны учуять тончайший аромат амазонской магнолии? Если и унюхают, для них это не более чем лёгкое дополнение к мясу. А вот прекрасно сделанные, потрясающего уровня куклы, возбуждающие не только аппетит, но также и обоняние гурманов, – совсем другой уровень. Воистину, это словно редкий деликатес на легендарных пирах Валтасара: жертва царя царей, кушанье, подающееся на золотом блюде. Художник не хочет вызвать из Уку Пача кровожадных демонов.

Он вызывает богов.

«Нерождённые» – лишь подспорье, боевая сила, солдатские массы: не щадя себя, они проложат дорогу своим повелителям, помогут им оказаться на поверхности. Боги, не выдержав искушения куклами и кровью, явятся в наш мир после начала diablada, первого ноября… Значит, в ближайшие часы принесут ещё одну жертву, возможно, последнюю. И тогда по приглашению Художника в Лиму придёт НЕКТО. Или Тиву. Или Анчанчу. Или другой царь чудовищ, не важно. Всю последнюю неделю Город Королей потряхивает – каждый день мелкие землетрясения… Чуть-чуть, никаких разрушений. Но инки, как гласит книга, свято верили: это верный знак, что армии демонов прорываются наружу.

Словно в подтверждение его слов, комната содрогнулась.

С потолка просыпалась чёрная от старости пыль, задребезжали и поползли по столам чашки, мелко замигали лампочки. Хуарес выронил трубку телефона, полицейские бросились к выходу. Михаил не шелохнулся, и к нему подскочили два капрала.

– Эль капитано, – мягко взяли они начальника за локти. – Извините, пора на улицу…

…Стоя на тротуаре, Мигель вдыхал запах моря. Полицейские истово крестились, призывая на помощь Деву Марию. Крестным знамением осеняла себя и целая толпа собравшихся на улице индейских женщин – в цветастых покрывалах и шляпах-котелках. Михаил усмехнулся. В XVII веке вице-король Перу под страхом тюрьмы обязал индейцев носить европейское платье, но они так и не поняли, какое мужское, а какое женское, – с тех пор в простонародье девушки надевают котелки. Религиозный экстаз длился недолго: хлынул дождь, и молитвы в одночасье сменились ругательствами. К счастью, трясти тут же перестало, и сотрудники полиции (с той скоростью, с коей покинули обжитые рабочие места) вернулись. Михаил сразу обратил внимание на хрипящий телефон.

– Слушаю.

– Эль капитано, – задребезжала трубка. – Мы с Луисом выполнили ваше задание.

– Прекрасно, – кивнул Мигель. – Вы нашли Энрике? Срочно доставьте его сюда. Полы уже с неделю не мыты, и вообще – у нас никто не прогуливает работу без объяснения.

Трубка издала странный треск, похожий на всхлипывание.

– Прошу прощения, сеньор, – хрюкнула мембрана. – Но это никак невозможно. Он мёртв.

– Что?!