Однажды содержимое моего разума двигалось все быстрее и быстрее, пока не перестало быть концептом, став перцептом (воспринимаемым объектом, образом восприятия – прим. перев.) У меня не было концепций относительно мира, я воспринимал его без предубеждения и даже без интеллектуального постижения. Он напоминал мир «Убика». Как если бы все содержания чьего-то разума, сплавленные, неожиданно ожив, став живым существом, взмыли в голове, сами по себе, увидели, сами, высший путь, не обращая внимания на все, что ты когда-то изучали или видел или знал. Принцип появления, как когда неживая материя становится живой. Как если бы информация (мысленные концепции), сжатая до предела, преобразилась в нечто живое. Возможно, и во внешнем мире вся энергия или информация, в достаточной мере сжатая, сделает то же самое. Повсюду сплавится в нечто (сила Убик), что является разумным и живым. Тогда внешнее-внутреннее, тогда-сейчас, причина-следствие, все противоположности просто исчезнут. Мы увидим только живое существо за своим беспрестанным строительством: за работой. Сотворение. (Достигло ли непрерывное творение своего завершения?) (Такие дихотомии, как большой-маленький, я – не я тоже будут преодолены)

(1975)

Вот пример иерархического ранжирования. Машина «Скорой помощи» заполнена горючим и припаркована. На следующий день осмотрена. Обнаруживается, что горючее почти закончилось, а движущиеся части весьма стерты. Это должно быть делом энтропии, потери энергии и формы. Но если понимать, что эта скорая привезла в больницу умирающего человека, где ему спасли жизнь (и потому потратила горючее и несколько истрепала детали), тогда мы увидим, что с учетом иерархического превосходства по рангу не только не было потерь, но в действительности еще и чистая прибыль. Чистая прибыль, однако, может быть измерена только вне закрытой системы новой скорой. Каждая победа Бога как разума и воли достигается этим подъемом уровня соотнесенности и никак иначе.

(1979)

[1] Генрих Зиммер.

Теренс Маккена

Послесловие. Я понимаю Филипа Дика

У настоящих историй нет начала, и нет ее у истории о встречах ФКД со Сверхразумом. Но мы, писатели, понимаем важность повествовательной экономии, и в целях повествовательной экономии его история казалась ему начавшейся с загадочного прорыва и потока его работ, что стало известно из статьи в «Rolling Stone», которая принесла Филу долговременную и весьма заслуженную славу. Датой прорыва было 11/17/71. Это была дата и стиль обращения со временем, которые Фил использовал часто.

К тому времени мне стукнуло 25. Это тоже был не случайный день рождения. Я встретил его, сидя и искренне готовя себя к Апокатастасису, последней апокалиптической ингрессии нового, реальной имплозии всего многомерного континуума пространства и времени. Я воображал, что мегамакрокосмос выльется, подобно воде из ванны, как гиперпространственная вакуумная флуктуация парных частиц, что наша вселенная столкнется со своим собственным призрачным образом после миллиардов лет разделенности. Логос уверял меня, что равенство будет соблюдено, все субатомные частицы, кроме фотонов, аннулируют друг друга, и вся наша вселенная тихо исчезнет. Единственными оставшимися частицами, согласно моим фантастическим ожиданиям, будут фотоны, наконец явится вселенная света, освобожденная от железной тюрьмы материи, свободная от ужасной физики, которая относится к менее целостным состояниям бытия. Все человечество отправится в обещанный сад.

Я чувствовал себя подготовленным к этому событию, поскольку, и сознательно, и невольно, и по воле моих друзей, оказался в плодородном, насыщенном галлюциногенами центре самого большого сада, который я мог найти, в непроходимом дождевом лесу бассейна верхней Амазонки в Колумбии. Моя убежденность в видениях была нерушимой. Разве не вел Логос меня к этому видению не только откровением, но и тщательными объяснениями? У меня не было радио, вообще никакой связи с внешним миром. Кому это было нужно? Я совершенно ясно осознавал, что мир времени, иллюзорной истории, подходит к концу. В мире начиналось божественное Второе Пришествие, и праведные, кроткие и смиренные покидали поля и фабрики, вставали из-за стульев в офисах и выходили к свету живого солнца, которое никогда не зайдет, ибо не будет конца вечному сиянию Логоса. Слезы радости бежали по их щекам, просветленные миллиарды обращали наконец глаза к небу и находили в нем утешение, на которое не смели и надеяться.